Утром на работу Катерина заявилась, вновь напялив на себя глухую непробиваемую броню. Не хватало еще начать страдать по Аверину!"

"Он явился к двенадцати, идеальный и вылизанный, как всегда, и почему-то в костюме, что даже выдержанная Надька матернулась, восхищенно уставившись на Клима. Определенно, он  и в своих достаточно демократичных брендах вполне тянул на первую десятку «Форбса».

— Ну, Аверин, ты ваще,  —  восхищенно протянула Надежда, Клим самодовольно ухмыльнулся и, кивнув Кате, прошел в свой угол.

— Все, Климентий, хана тебе,  — глядя поверх экрана, резюмировала Аня, — сейчас со всех этажей бабы сбегутся на тебя поглазеть.

Катя сделала вид, что это не она мысленно упала в обморок и продолжила работу. Открылась дверь, в проеме показалась стриженная под каре голова Зиминой. Углядев Аверина, Наталья спросила:

— Что, купил?

Тот утвердительно кивнул.

— Так выходи, чего сидишь? Катюх, идем с нами!

Аверин поднялся и направился к выходу, но возле Катиной «стекляшки» притормозил, мотнув головой в сторону двери. В другое время она бы гордо проигнорировала столь повелительное приглашение, но сейчас было жутко любопытно, что там за общие интересы появились у этих двоих, и Катя заторопилась следом.

— Давай,  — скомандовала Наташка, как только они вошли в курилку. Аверин достал из кармана сигареты, но стоило той потянуться за пачкой, отвел руку в сторону.

— Только с условием, не больше сигареты за раз. Надо бросать, Наташа!

— Я так не смогу, Клим!

— Сможешь. Я же бросил!

— Ладно, — сдалась Наташка, и Клим помог ей подкурить.

— Ты ходил за сигаретами? — изумилась Катя.

— А что, разве я безногий? Или мне на вид меньше восемнадцати? — в свою очередь удивился Аверин, и Катя не нашлась, что ответить.

— Короче, люди, меня с утра в отдел кадров вызывали, — начала рассказывать Зимина, — я не знаю, чем это объяснить, но меня попросили забрать заявление и подняли оклад. Сказали написать заявление на материальную помощь для обследования Тимофея в Германии. И на путевку в санаторий тоже…  — внезапно она закрыла лицо руками, и по судорожному вздрагиванию плеч стало ясно, что она плачет.

— Так чего ты ревешь, Натали?  — осторожно прикоснулся к ее плечу Аверин.

Катя опомнилась и обняла Наташу.

— Дурочка, не плачь, Клим правильно говорит, здесь радоваться надо! И коньяк Чистякову купить.

— Чистяков ни при чем,  — шмыгнула та носом, отстраняясь от Кати. Клим услужливо подкурил потухшую сигарету,  — он сам в шоке. Говорит, написал докладную и передал генеральному, но сколько он всего такого писал! Это все Добби.

— Кто?  —  переглянулись Катя с Климом.

— Добби. Новый генеральный, его так Антоха назвал, а я тогда подхватила.