— Но это невозможно, Катя! Ты же не Терминатор! Я вот еле на ногах держусь!

— Перестань, они уже взрослые, а поначалу было действительно тяжело с непривычки. Я никого в офисе не посвящала в свои проблемы, только Чистяков знал, но и он не сделает за меня мою работу. Теперь привыкла, я хорошо высыпаюсь. Это у Зиминой полная задница, когда у Тимки приступ, и то она старается на удаленке день-два побыть, не больше.

Клим слушал ее, наморщив лоб, а затем объявил безапеляционным тоном:

— Я отправил отчет Чистякову, он дал нам на сегодня отгул, так что ложись досыпать, а я тоже поеду отсыпаться.

«И… что? И… ничего?»

Катя сама понимала, как это глупо выглядит, но то, что Клим собирался уехать почему-то задело.

— Может, позавтракаешь? Или хотя бы кофе выпьешь… — вырвалось само собой. Аверин помолчал, а затем неожиданно обнял за плечи:

— Спасибо, Катенька, но не нужно, я хочу чтобы ты отдохнула, а то они скоро проснутся…

«Они» — это дети. Похоже, Клим действительно остался под впечатлением от ночи, проведенной в обществе ее малышей. Ей снова стало смешно, пришлось опустить голову, чтобы он ничего не заметил.

— Постой, — остановила Катя Аверина, когда тот уже обувался. Вернулась в комнату, достала с самой дальней полки шкафа свернутые валиком носки, те самые Balenciaga, в которых убегала от него полгода назад, и протянула Климу, — возьми.

Аверин скользнул недоумённым взглядом сначала по Кате, потом по носкам, и покачал головой.

— Это не мое.

— А мне что с ними делать? Самой, что ли, носить? Если бы их можно было отконвертировать, я бы могла на эти деньги месяц кормить детей. Ты не знаешь, где меняют носки на деньги?

— Сто евро на месяц? Дети так плохо питаются? — не понял Клим.

— Почему плохо? Это не плохо, Аверин, это шикарно. Плохо это когда только пособие на детей, сами дети в реанимации, а вся помощь — младшая сестра. И не сто, а сто десять евро. Это сумасшедшие деньги, Клим, так что бери и носи, — и она всунула носки в карман его джинсовой куртки.

Отгул пришелся на среду. Наверное, Аверин обладал особой усыпляющей магией, потому что малыши проспали почти до девяти утра, и Кате даже пришлось их будить. Она отлично выспалась, целый день провела в приподнятом настроении и только к обеду сообразила, что вообще произошло.

А произошло то, что Клим повел себя совершенно не так, как его предшественники. Не лез с советами, не сокрушался по поводу Катиного беспросветного будущего и загубленной личной жизни. Это ровным счетом ничего не значило и в тоже время значило довольно много.

Она поймала себя на мысли, что ждет звонка, ну может, просто сообщения. «Как дела», к примеру. Или хотя бы «Привет». Но телефон молчал, и хорошее настроение к вечеру понемногу стало сходить на нет.