Это было абсолютно новое, неведомое чувство, когда он будто ласкал взглядом, а еще улыбался, но не язвительно и с насмешкой, а тепло. И ей становилось тепло и уютно, хотелось самой подставляться под этот взгляд…

Сигнал будильника вырвал ее из объятий Клима, и тот растаял в отголосках сна, а Катя горестно вздохнула, вспомнив и вчерашний разговор, и то, что с сегодняшнего дня ей придется пять раз в неделю с девяти до восемнадцати видеться с Климом. Утешало только, что с перерывом на обед.

Она готовила завтрак, когда малыши проснулись и потянулись к ней в кухню обниматься. Это был их привычный утренний ритуал, обнять надо было обоих одновременно, чтобы не обиделись. Для этого Катя опускалась на коленки, обнимала мальчиков, а они укладывали ей головы на плечи, и так стояли втроем несколько минут, не шевелясь.

Психолог, посещение которого входило в курс для усыновителей, настоятельно рекомендовала Кате самой поднимать с утра малышей, кормить их завтраком, и точно так же ужинать с ними и укладывать их спать. «У детей должно произойти замещение материнского образа на ваш, Катерина,  —  говорила психолог, и Катя с ней полностью соглашалась, — а если все это будет делать няня, замещение произойдет не в вашу пользу. Малыши должны воспринимать вас как неотъемлемую часть их мира, тогда принятие вас как матери пройдет быстро и легко».

Соглашаться она соглашалась, но каждый раз утром, когда две светлые макушки утыкались в шею, ей хотелось плакать от жалости к ним, к себе, к Алке. Иногда накатывала настоящая паника, что она не справится, не вытянет, она помнила, как чувствовала Алла своих детей, у Кати этого и близко не было. Она сердилась на сестру, что та так безответственно дала себе погибнуть и бросила ее с детьми на произвол судьбы, а потом мгновенно накатывало раскаяние, и снова душили слезы вперемешку с чувством вины.

Вечером было проще. Катерина укладывала умытую и накормленную малышню, а сама устраивалась рядом с книгой с красивыми картинками, особенно им нравились детские стишки. Потом обязательная колыбельная на выбор, причем вкусы у ее парней были диаметрально противоположные, потому приходилось петь несколько раз. Зато оба быстро засыпали, а она еще некоторое время сидела рядом, глядя на посапывающих малышей и все больше понимая, что другой свою жизнь не представляет."

"Вот и сейчас Катя вдыхала детский, еще молочный запах теперь уже своих детей, но вместо привычной паники в душе наоборот было мирно и спокойно. Может, у нее тоже произошло то самое замещение и больше она не будет терзаться и мучиться, что у нее ничего не выходит, и что она никогда не станет настоящей матерью для Вани и Матвея?

По дороге на работу Катя думала об Аверине и о том, как ей правильно с ним себя повести.