— А если её ранят? — испугалась я.

— Кто? Её? Она огонь почувствовала в себе. Так что теперь ничто её не остановит, — фыркнул дед.

— Что такое стрим? — вдруг раздалось за ухом. Я повернулась. У моего генерала была секунда перерыва. С мечом на голо и весь в крови, он был слишком зловещ.

— Онлайн трансляция.

— Ты точно сейчас объяснила? — нахмурился мой генерала. Но дед отвлек меня от объяснений.

— Вот это Геракл! Арин, твой? — спросил дед и, поправив камеру, принялся снимать его.

— Мой… муж.

— Ого. Как быстро. Так потом подробнее расскажешь. Я Элайджа, а та леди, что подпалила только что нежить и мчится сюда, моя супруга и бабушка Арины, Любовь, — дед махнул рукой в сторону бабушки. Она была в брючном оверсайз-костюме со стильной укладкой коротких белоснежных волос на один бок и с телефоном последней модели в руке на палке для селфи.

Она оказалась рядом и обняла меня, расцеловав.

— Ох, ну и напугала ты нас, милая! Мы с дедом чуть раньше времени не отправились к праотцам.

— Я не виновата. Это всё Оксана.

— Моя дочь напоила тебя зельем, чтобы ты не смогла переродиться.

Нира тоже спешила к нам в своём чёрном платье.

Это новость шокировала! Мой генерал задвинул моих родственников за спину и вытащил меч в перед, утыкая его в грудь Ниры.

— Ты что сказала? Санья-Оксана твоя дочь? А ну объяснись, пока я не лишил тебя жизни! — прорычал мой генерал.

Твари всё ещё наступали на нас. Новая волна нагонялась Огненными. У нас было всего пару минут до нового сражения.

Санья-Оксана дочь Ниры. Но ведь она полукровка феникс без ипостаси. А Нира Ледяная… Ничего не понимаю?!

Но эта новость с большой буквы и многое объяснило. Жизнь бывшей подруги на два мира, и то, что Ниру никто не мог найти в этом. И то, как она смогла принести и провести ритуал с моим Соломоном. Вот только Оксана оказалась с гнильцой. Предательница. Завистливая дура. Решила отравить меня, мало ей было в койку залезть. А потом спелась с Огненными.

— Ты кто такая? — прищурился дед.

— Нира де Дур, — выпрямилась женщина и остановилась напротив моих дедушки и бабушки. Дед окинул её серьезным взглядом.

— Чую феникса. Старого, — прищурился мой родственник. — Сколько лет?

— Разве об этом прилично спрашивать? — вскинула бровь Нира.

— Мне уже столько лет, что приличия только мешают, — усмехнулся дед.

— Полторы тысячи, — Нира расправила плечи. Кажется, между стариками назревала тёрка.

— О. Любонька. Так мы ничё, молоды. Этот мир так действует на тебя? Говори, старая.

Нира держала спину прямо и гордо смотрела на моих родственников.

— Да.

— Смерть наша, Любонька, отменяется. Оказывается, нам ещё пятьсот лет отведено. А кто-то такой ушлый, что решил подобное знание утаить.

— Но я ведь пыталась всё исправить.