— Вы могли бы говорить разборчивей? — произнес Бесподобный Барнс, хмуря седые брови.

— Вы это нам? — спросил Розен, хмуря брови. Прямо с языка снял!

— Да нет, погодите! — отмахнулся от нас Бесподобный Барнс. — Вы пока стойте! Губы разминайте. Сейчас целоваться придется! Ась-ась? Не слышу! Чеснок из рта, говорю, вытащите! И тогда говорите.

Он снова прислушался, а я вместе с ним. Розен подтащил меня к себе. Я видела, как в его руке вспыхивает заклинание.

— Что значит, родственники не приходят? Вот, послушайте! Они уже пришли! Они тут рядом в соседних ячейках! — спросил Бесподобный Барнс, прислушиваясь. — Кому тут дует? А! Дверь же склепа открыта! Ну, не переживайте, мы закроем! При чем здесь отрубили голову, считая вас упырем? Может, просто в гроб не помещалась! Чего вы сразу на родственников наговариваете!

Он снова прислушался, а я вместе с ним. Но я ничего не слышала, кроме тишины.

— Ну, тут по существу ничего нет, так… Жалобы на родственников, сквозняк и всякие мелочи… — произнес Бесподобный Барнс, наконец-то обращаясь к нам. Но тут же переводя взгляд на какую-то ячейку. — О! Вас от всей души поздравляют! Только души нет, он продал ее темным силам в обмен на бессмертие! Но все равно поздравляет!

Неужели он их слышит? Или он просто сумасшедший?

Старик сделал торжественную паузу.

— Ну, раз никто не против, то объявляю вас мужем и женой! — наконец произнес Бесподобный Барнс. — Теперь жених может поцеловать невесту.

Я почувствовала, как меня отпустили, а рука коснулась моей щеки. Было слишком темно, чтобы увидеть выражение его лица.

— Что значит “не видно”? — возмутился Бесподобный Барнс. — Что значит “опишите”!

И тут он обратился к нам: “Просят описать поцелуй! Им не видно!”.

— Кхе-кхе! — заметил Бесподобный Барнс. — Я, конечно, не мастер любовных романов, хоть и жрец богини любви, но я попробую!

Рука Розен легла на мою талию, а он притянул меня к себе. Было в этом жесте что-то властное, жадное, настойчивое, не терпящее возражений.

— Дракон плотоядно схватил за талию бедную девушку, на лице которой отразились не то испуг, не то изумление! — заметил Бесподобный Барнс. — Властным жестом он привлек ее к себе, как бы надежде, что близость ее нежного тела погасит жар его плоти…

Я чуть не подавилась.

— Девушка посмотрела в глаза, словно в поисках спасения, — продолжал Бесподобный Барнс. — Но в ее лукавых глазах читалось борьба страстного желания и ложной скромности! Она прильнула к нему, словно трепетная птичка, готовая погрузиться в пучину страсти…

Это точно про нас?

К моим губам прикоснулись губы Розена.

— Он склонился над ней, словно над добычей, — продолжал Бесподобный Барнс.