Но, кажется, вы уже нашли себе другую невесту, — произнесла я, переходя с теплого “ты” на холодное и официальное “вы”.

Обратно я не могу вернуться. И оставаться здесь я тоже не могу. Разве что горничной. Какое унижение!

От боли предательства и безысходности внутри что-то протяжно заныло. Я чувствовала себя раненым зверем, который пытается держаться из последних сил.

Усилием воли я подавила в себе желание рассказать о том, что отец умер, а все наследство забрал себе его сын от первого брака, оставив меня без гроша в кармане. Он же, в качестве огромной милости, запихал меня в карету и приказал немедленно отвезти к жениху. Денег у меня не было. Все украшения по описи перешли новому владельцу. И если бы я посмела взять хоть что-то, то меня ждал бы суд. И быть может, даже виселица. С воришками здесь не церемонятся!

— Да, это так. Моя семья настаивала на браке с леди Кэтрин. Но не волнуйтесь, у меня есть решение, — произнес Аскель, пока его молодая жена разгуливала по холлу.

Герцог прекрасно был осведомлен о моих делах, которые шли хуже некуда. И сейчас они дружно топали в направлении, всем известном, но не внушающим оптимизма.

— Пойдемте в кабинет, — произнес Аскель, а я подчинилась.

Боль пронзала мое сердце, заставляя подавлять ее стиснутыми зубами. Мне уже было все равно… Я пыталась отойти от новости, послушно и бездумно шагая следом.

Поморщившись, словно от боли, я вспомнила, с какой надеждой и радостью я увидела из окна кареты роскошное поместье, в котором мечтала найти защиту.

Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянула на величественное здание, окруженное цветущими кустами роз. Словно луч света падал на него среди непроглядной тьмы дремучего леса, царапающего ветвями карету.

В тенистых весенних аллеях гуляли тени прошлого. А карета, словно ускорилась, пытаясь побыстрее довезти меня до единственного места в этом мире, где меня, как мне казалось, ждали.

Окоченевшая от холода, нервная и расстроенная, я вдохнула аромат роз, пытаясь наполнить сердце радостью от предстоящей встречи.

И сейчас, вспоминая собственное воодушевление, мне становилось стыдно за ту мимолетную радость. Мне было мучительно стыдно за то, что считала мгновенья до встречи, за то, что чувствовала, как всю дорогу сердце согревало меня мыслью о будущем счастье."

"Свадьба должна была быть тихой и пройти в кругу семьи. Мне нравилось это решение, поскольку я не очень любила большое столпотворение гостей и духоту. Было в этом что-то романтичное, личное, с легким ощущением волнующей тайны. В такой обстановке легко расслабиться и насладиться счастьем, а не думать о том, как я выгляжу со стороны и, что нужно каждому гостю уделить время на вежливые расшаркивания.

Скрип двери выдернул меня из воспоминаний.