И вообще получалось, что в школу они пошли только ради роупджампинга, а все остальное их интересует постольку-поскольку.

Станислав заранее знал, что все так и будет. Так случалось даже среди курсантов военного училища, когда несколько человек из первой партии успели прыгнуть с парашютом, а потом прыжки прекратили из-за налетевшего невесть откуда ветра. Подобные сожаления вообще свойственны человеческой натуре. Хотя странно было слышать их после гибели одного из курсантов. И вообще эта гибель против воли связывалась с гибелью подполковника Вальцеферова. Даже при том, что взаимозависимости не просматривалось ни в череде событий, ни в каких-то внешних связях.

Но было кое-что настораживающее. Зачем, например, с какой целью было скрывать Вадиму с Александром, что они пришли в «Вальгаллу» вместе? Более того, зачем им скрывать, что один – муж убитой женщины, а второй – ее брат? Цель у них какая-то была, только что это за цель и как она могла повлиять на операцию, проводимую старшим лейтенантом Ратиловым, было непонятно.

Не отметая до конца версию, выдвинутую капитаном Маковеевым, Станислав все же не рассматривал эту версию всерьез.

Для того, чтобы собирать себе банду из крутых ребят, Вадиму с Александром следовало не к Ратилову, Валере и Славику обращаться, а к другим, которые были рядом и больше подходили на роль бандитов. Да и никаких криминальных наклонностей ни тот ни другой не демонстрировали. А Александр так вообще не то чтобы скрывал, а не заострял внимания на своем уголовном прошлом. Ни разу словом не обмолвился, хотя повод в общих разговорах возникал, потому что среди курсантов было несколько таких, кто своим прошлым бравировал. Кстати, все они, кажется, уже отсеялись после марш-бросков и перешли в руки охранного предприятия «Тор». И скорее можно было обвинить в создании банды «Тор», а не Вадима с Александром.

Валеру было откровенно жалко, хотя старший лейтенант спецназа ГРУ несколько раз встречался со смертью в бою, но смерть в бою редко бывает нелепой. А здесь пришлось наблюдать нелепую смерть. И даже состояние легкой эйфории, пришедшее после прыжка, не могло улучшить настроения, хотя погиб, казалось бы, совершенно посторонний человек.

* * *Александр шептался с одним из курсантов, потом с другим из тех, кому не удалось прыгнуть. А потом и вовсе отошел в сторону и задумался. И сам на себя мало походил в этой слегка хмурой задумчивости. Занятый собственными мыслями, Станислав все же не выпускал Усольцева из виду и думал, что эта задумчивость неспроста и во что-то должна вылиться. Возможно, даже в какой-то резкий поступок. В этом случае Александра стоило вовремя притормозить и остановить, поскольку он все же является союзником.