— Ты чего приперся среди ночи? — говорит Ян, делая вид, что ему все равно. — Я бы подождал до утра, пока вы натрахаетесь.

Молчу. Просто молчу и смотрю прямо на него. Он пьяный, но не до такой степени, чтобы не соображать, что говорить мы будем не как два пацана на «стрелке» за школой, а как два бойцовских пса. И глотки друг другу будем рвать по-настоящему: с мясом и кровью. И корчить из себя крутого рейнджера по меньшей мере глупо. Мне так вообще смешно.

— Ты не получишь Еву, — наконец, не выдерживает Ян. Лупит стаканом по столу, так что бухло плещется во все стороны.

 — Хуй тебе, а не моя жена.

— Я уже ее забрал, дружище. И нам с тобой надо решить, что делать дальше. Решить здесь и сейчас.

— Садиров сперва делает, а потом спрашивает, да? — переспрашивает Ян.

— Забирает свое, — говорю в ответ. Не хочу тянуть резину. Нечего здесь манерничать, мы тридцатипятилетние мужики, а не кисейные барышни. — Ты даешь Еве развод и отказываешься от ребенка.

Ян салютует мне стаканом.

— Хрен тебе. — Делает глоток. — Я не откажусь от Хаби. Она — моя дочь по закону. Ни ты, ни Ева ее не отберете.

— Я только что пил «Шеваль Блан»[1] с Новиковой, Ян.

Ей не очень понравилась перспектива быть натравленной на Садирова. А мне не очень понравилось, что ты собирал свидетельства невменяемости Евы, чтобы, в случае чего, шантажировать ее лишением материнства на основании психической несостоятельности. Мне это, дружище, пиздец, как не понравилось.

[1] Chateau Cheval Blanc — производитель элитных вин

Он даже не пытается ничего отрицать. Смотрит на меня с улыбкой приговоренного и мне на миг противно от самого себя. Противно от того, во что превратились мы оба.

На мгновение мне даже хочется послать все на хер и свалить. Не ставить никаких ультиматумов, дать ему шанс одуматься, снять шоры с глаз. Но только на миг. Потому что где-то в глубине души я все еще хирург, и то, что я делаю с гордиевым узлом трех наших жизней — тяжелая полосная операция. Нет здесь полумер, нельзя вытащить аппендицит, не разрезая кожу вместе с мясом.

И я снова дожжен принять решение. Не самое правильное, а оптимальное. Правильное решение… Я сглатываю, потому что у меня есть лишь один ответ на этот вопрос, и он мне не нравится.

— Новикова теперь работает на меня, Ян. Я знаю обо всех тузах в твоем рукаве.

— Догадывался, что она просто жадная сука, — говорит он грубо. Цедит алкоголь через зубы, глотает не морщась.

— Всего лишь здоровый рационализм и инстинкт самосохранения, — отвечаю я. — И мое щедрое предложение.

На самом деле, Новикова почти сразу «сдулась», как только узнала, что воевать за Хабиби придется со мной. И что я — ее биологический отец, и тесты на ДНК будут в любом случае. Что меня этим не запугать и не подвинуть.