— Матерь Благословенная, о чем вы говорите? Магия запрещена столько лет, что мы уже забыли, как она выглядит, а вы, верно, и не помните, в тот год были ребенком... — забормотал сэр Хоторн и шумно опустился в кресло.

Лучше бы я осталась с дедушкой, подумала я с тоской.

Поведение сэра Хоторна навевало одновременно грусть и ярость. Хотелось то ли разрыдаться от его бездарности, то ли накричать из-за безысходности.

— Я знаю, что я видел. Магический голубой отблеск в пламени, — отрезал Беркли. — Смею надеяться, вы воспримите мои слова крайне серьезно. Не хотелось бы докучать наследнику престола с подобными мелочами, но... — с напряжением произнес он.

Сэр Хоторн слегка дернулся, его пухлые пальцы нервно задвигались, а глаза заморгали быстрее.

— Непременно, лорд Беркли, непременно! — пробормотал он, облизав губы. — Корпус жандармов славится своим серьезным отношением к каждому, повторяю, к каждому делу, — выпятив грудь колесом, наставительно произнес сэр Хоторн и даже потряс в воздухе указательным пальцем.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и встала. Оба мужчины поднялись за мной следом.

— Прошу прощения, мне необходимо освежиться, — пробормотала я, стараясь не смотреть на сэра Хоторна.

— Конечно, миледи, — спокойно произнес Беркли. — Мы здесь уже закончили, — он быстро распрощался с тучным главой Корпуса жандармов и открыл передо мной дверь.

Глава 6

В Корпусе жандармов мы пробыли до самого вечера. Совершенно бездарно потраченное время. Через час после разговора с сэром Хоторном, который окончательно лишил меня всякой надежды на то, что виновные в поджоге дома будут найдены, ко мне присоединился дедушка, которого отпустили дознаватели.

Граф Беркли куда-то исчез. Ему доложили о прибытии некого мистера Эшкрофта, и больше я его не видела.

Вместе с дедушкой мы множество раз отвечали на одинаковые вопросы.

Есть ли у нас враги? Кто желал нам зла? С кем мы общаемся? Что можем сказать о магической природе пожара? Пытались ли мы прибегать к магии самостоятельно?

Но вскоре их тон поменялся.

Как я отношусь к Королю? Не испытываю ли к нему неприязни? Что думаю о покойном батюшке?.. Осуждаю ли его измену? Согласна ли, что за подобное преступление должно грозить самое суровое наказание?.."

"В какой момент из жертв мы превратились в главных подозреваемых, я не знаю. Но дознаватели, а нас допрашивали именно они, словно сорвались с цепи.

Было ужасно. Имя отца в тысячный раз вывалили в грязи. Как и меня саму, и даже дедушку, чья вина заключалась лишь в том, что однажды он выдал дочь замуж не за того человека.

А я ничего, ничего не могла сделать.

Эти люди... они так смотрели.

—Ну, миледи, дайте нам повод. Лишь один незначительный повод,— кричали их слишком внимательные взгляды.