Жандарм молча посторонился, и мы оказались в просторном кабинете, который занимал кто-то из высших лиц. Я скользнула взглядом по роскошному столу из цельного дерева и по золотой чернильнице, затем отметила несколько кожаных кресел, два из которых жандарм жестом предложил нам занять."

"— Сэр Эдгар Хоторн скоро к вам присоединится, — сказал он напоследок, и уже через мгновение мы вновь остались наедине.

Граф, вопреки мне, не опустился в предложенное кресло. Заложив руки за спину, он принялся ходить по кабинету, посматривая по сторонам. Время от времени он то презрительно щурился, то недоуменно фыркал, то кривил губы.

Признаться, я его понимала.

Комната меньше всего походила на рабочий кабинет кого-то из руководителей Корпуса жандармов. Здесь не было буквально ничего, что напоминало бы о работе. Ни листочка, ни папки с документами, ни стопки дел...

Даже обязательные кодексы и сборники законов, которые обычно пылятся на полках любого служебного кабинета, отсутствовали. Полки, между тем, были забиты до отказа: награды, памятные медали, кубки и всевозможные почетные таблички сверкали в полумраке.

На одной из них красовалась надпись«Главе Корпуса жандармов — за безупречную службу», что заставило меня с трудом подавить смешок. Граф, кажется, тоже ее заметил — уголки его губ дернулись в улыбке, но он удержался от комментариев.

Через несколько минут Беркли, казалось, устал от этого храма тщеславия.

Он замер у окна, сложив руки на груди, и произнес, не оборачиваясь.

— Это объясняет, почему в городе творится хаос.

Я не успела ничего ответить, потому что открылась дверь.

Сэр Эдгар Хоторн, глава Корпуса жандармов, оказался человеком, полностью соответствовавшим своему кабинету. Немного тучный, чуть полноватый, весь круглый — от пухлых щек до плеч и слегка вываливающегося живота. Даже его манера двигаться была мягкой и размеренной, лишенной всякой спешки.

Он вошел с кислым выражением лица, словно весь мир только что ему чем-то досадил, и это выражение тут же стало ещё мрачнее, когда его взгляд упал на Беркли

Мне стало противно. Я вспомнила, что рассказала мне мать Джеральдин о ее разговоре с жандармами. Они отказались принять ее обращение и посоветовали взволнованной матери ожидать возвращения дочери через девять месяцев «с выблядком».

Я почувствовала, как на щеках вспыхнули пятна гневного румянца.

Граф и сэр Хоторн успели обменяться приветствиями, когда взгляд последнего упал на меня.

— Это у вас в доме произошел пожар, э-э-э… — он замялся с именем, — мисс?..

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела произнести ни слова.

— Дом леди Эвелин подожгли с помощью магии, — Беркли не дал ему ни единого шанса и сразу же атаковал.