— Я буду готов через четверть часа. Вы подождете меня в гостиной?

— Конечно, — напоследок Эвелин все же бросила любопытный взгляд поверх моего плеча, где стояли Эван, Мэтью и связанный Грей. — Доброе утро, господа, — проговорила она вновь бесконечно иронично и удалилась.

— Далеко продвинулся, Беркли, — этот ублюдок не мог не позубоскалить.

Я уже почти развернулся и врезал ему снова, но Эван добрался до него быстрее и прошелся по ребрам кулаком. Я усмехнулся, когда услышал его булькающий, глухой стон.

— Запрем его в кладовке, приставим одного из охранников особняка, чтобы проследил, — сказал я и повнимательнее присмотрелся к Эвану и Мэтью.

Вид у нас был еще тот. При утреннем свете выглядело гораздо хуже, чем ночь.

— После допросим его. А пока располагайтесь, приводите себя в порядок. Хилл обо всем позаботится, — и я поспешил первым войти в особняк и поднялся на второй этаж в свою спальню.

Не хотел терять время и дожидаться, пока согреется вода, поэтому умылся холодной из кувшина и промыл заодно царапину от пули. Выглядела она сносно, действительно, пустяки. Перетянул ее уже чистой повязкой, надел свежую одежду и сбежал вниз.

— Я подал кофе в гостиную, милорд. Мистер Эшкрофт и мистер Мэтью размещены в гостевых спальнях, — Хилл встретил меня докладом у подножья лестницы.

— Хорошо. Спасибо, — я поблагодарил его кивком и распахнул двери в комнату.

Эвелин сидела в кресле у окна, и подобно тому утру, когда я очнулся после боев в подпольном клубе, рассеянный свет, проникавший в гостиную, словно проходил сквозь нее, превращая ее во что-то эфемерное, ненастоящее.

Блюдце звякнуло в ее ладонях, когда она повернулась, привлечённая резким звуком моих шагов.

— Выглядите гораздо лучше, милорд, — серьезно сказала она. — Впрочем, костюм уличного оборванца вам тоже к лицу.

Я усмехнулся. Эфемерное, нереальное создание превратилось в земную женщину с колким языком.

И жаловаться на это было бы грешно.

Я прошел и опустился в кресло напротив, и с наслаждением вытянул ноги. Ну и ночь выдалась... Взял в руки чашку и сделал первый, самый крепкий и долгожданный глоток. Во рту сделалось горько, я поморщился: Хилл постарался на славу, кофе получился действительно бодрящим."

"— Итак, — оставив на столик крошечную чашку, я посмотрел на Эвелин.

На ее губах расцвела загадочная, многообещающая улыбка.

— Правильнее будет сказать, я нашла именно имущество.

— О чем вы?..

— После суда замки и земли были конфискованы в пользу Короны, а семья лишена титулов, — произнесла она ровно, словно пересказывала книгу. — И разговор с вами не выходил у меня из головы. О том, что могли остаться какие-то записи...