Начальник СБ догнал шефа у машины – стандартного джипа размером с однокомнатный дом.

– Оружие с собой? – прикрывая рот, спросил тот.

– Конечно. С учетом обстановки...

– Хорошо. Я не беру с собой всю ораву...

В машине они говорили на отвлеченные темы, точнее, говорил один Юмашев, а Тимохин вставлял междометия и соглашался. Председатель рассказал о встрече с губернатором, о новых планах по кредитованию объектов культуры и тому подобных, вполне обычных вещах. Разговор был рассчитан на водителя и возможные микрофоны.

– Слушай, Саша, давай на Левый берег, голова разболелась, сил нет! – внезапно скомандовал шеф.

– Хоть чистым воздухом подышать...

Оставив джип возле торчащего из снега остова пляжного зонтика, Юмашев и Тимохин двинулись вдоль покрытой льдом реки. Дул порывистый ветер, вокруг не было ни одного человека, автомобиля и места, в котором можно спрятаться. Вероятность прослушивания приближалась к нулю.

– Ну, что скажешь? – начал Владимир Николаевич и поднял воротник пальто.

– А что Лыков?

– То, что и следовало ожидать. Причем я вышел от него без четверти час, а через пятнадцать минут приехал Тахир, и он уже знал, о чем мы говорили.

– В машину он ему звонил, что ли?"

"– Не знаю, кто кому звонил... Только поддержки ждать не от кого. Ни Иван, ни Матвей пальцем не шевельнут.

Тимохин знал, что так оно и будет. Банк спонсировал и УВД и УФСБ, Юмашев лично дружил с обоими генералами, но ни Крамской, ни Лизутин не станут лезть в спор между двумя бизнесменами. Тахиров уважаемый в городе человек, депутат, он так же встречается с генералами и другими руководителями области, как Юмашев. Если положить на весы авторитет каждого из них, неизвестно, кто перетянет – бывший рэкетир и наркоделец или ответственный государственный служащий, причастный в свое время к высшим государственным секретам.

Россия превратилась в королевство кривых зеркал, понятия репутации, порядочности, чести злонамеренно превращены в труху теми, кто никогда ими не обладал. Легко продающаяся пресса в любой момент превратит банкира в последнего негодяя, а того, второго, – в святого с нимбом вокруг головы...

– Да, не шевельнут... – согласился Петр Алексеевич.

На высоком противоположном берегу раскинулся город. Трущобные придонские районы – Богатяновка, Гнилостная, Надречная. Округлость Лысой горы покрыта отселенными, но еще не снесенными полуразрушенными домами, вытарчивающими из обледенелой земли, как корни гнилых зубов из замороженной для удаления челюсти. Кое-где среди нищеты и убожества уже поставлены новые особняки современных хозяев жизни. Через несколько лет это будет дорогой и престижный район: центр, прекрасный вид на Задонье, свежий речной воздух.