– Я тоже не слышал.

– Не слышали, значит. – По взгляду Тимохина Нетрудно было понять, что, борясь на периферии с диссидентами, церковниками и антисоветчиками, трудно услышать о блокаде памяти.

– А мне доводилось пару раз... Глухие такие слухи... Может, утечка информации, может, «деза», может, выдумки... Но это дело очень серьезное. За ним может стоять только государство в целом. Наше или не наше – другой вопрос. А этот тип разбирается и в спецтехнике, причем очень засекреченной.

– Даже если блокада существует, она маловероятна, – негромко проговорил Слепцов. Было видно, что ему очень не хочется возражать начальству.

– Потому что прямые линии на вопросы о родителях... Тогда придется предположить, что блокаду ему ставили дважды, причем первую – в раннем детстве.

– Может, блокада есть, может, ее нет, – размеренным тоном начал Тимохин. – Может, Лапин блокирован, может, просто псих. Может быть, его фантазии есть реальная жизнь, а реальная жизнь – всего лишь фантазия. Может быть все что угодно. Но микропередатчик под столом для совещаний не фантазия, а самая что ни на есть реальность.

– Так какую версию мы будем отрабатывать? – не очень почтительно спросил Ходаков.

 – Если он не связан с криминалом и не заслан к нам специально... Что он – иностранный шпион?

– Вы видели радиомикрофон в кабинете председателя? – вопросом на вопрос ответил Тимохин. – Кто его установил? В принципе это мог сделать любой из сотрудников. Но раньше подобных фактов не было. Стоило появиться Лапину – вот вам радиозакладка. Совпадение? Возможно. При тестировании ряд странностей выявлен у того же Лапина. Тоже совпадение? Может быть."

"При опросе на полиграфе неискренность и прочие странности отмечены у того же Лапина.

Совпадение? Не исключено. Но совершенно ясно, что этот парень должен стать объектом самой тщательной отработки. Так?

– Так! – кивнул Ходаков, и подчиненные тоже согласно кивнули.

– Шиян и Колосов едут на квартиру, без шума снимают его и привозят сюда. Вежливо, культурно, без явно выраженного насилия, предлог: уточнить кое-что в связи с внезапной болезнью Пал Палыча. Версия для милиции: после его ухода пропали дубленка и шапка Терещенко, тот так расстроился, что попал в больницу.

Это оправдывает наши действия в случае чего...

Тимохин сделал паузу.

– А Василий Иванович отправится в психиатрическую клинику и соберет там все что можно на нашего гостя. Вы ведь в свое время курировали эту лечебницу?

Ходаков нехотя кивнул.

– У вас хорошая память, – по тону чувствовалось, что он не гордится тем периодом своей работы.

– Если нет вопросов, прошу приступить к работе, – закончил совещание Тимохин. Подчиненные гуськом вышли из кабинета.

Бывший контрразведчик придвинул к себе документы Лапина.