Две туши на заднем сиденье недовольно зашевелились. Они и так рыскали по Москве всю ночь, кому-то звонили, поднимали из постели недовольных людей, задавали однообразные вопросы, на которые получали невразумительные ответы. Пора и отдохнуть, куда еще сворачивать!

Джип сделал правый поворот, за ним последовала «Волга» с тиходонцами, добросовестно работавшими в связке с московскими коллегами.

Глава шестая

ОСНОВНОЙ УРОВЕНЬ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Москва, 5 июня 1991 года, 15 часов, Центральный Комитет КПСС.

Макс никогда не думал, что будет ожидать аудиенции у Генерального секретаря ЦК. В огромной, обшитой дубовыми панелями комнате совершенно не было посетителей, только заведующий приемной за огромным дубовым, опутанным кабелями и шнурами многочисленных телефонных аппаратов столом, ухоженные, средних лет, строго официального вида женщины – машинистка и стенографистка – за столиками поменьше, два личных телохранителя в штатском, не спускающие с Карданова внимательных глаз."

"Убранство и обстановка незначительно отличались от помещений, в которых ему приходилось бывать ранее, но стерильная атмосфера отличалась коренным образом. Здесь намертво вытравлен человеческий дух – все, кто находился в приемной, являлись штатными единицами, нацеленными на наилучшее выполнение своих функций. Невозможно было представить, чтобы стенографистки пили чай или болтали по телефону, а завприемной улыбался. Вряд ли они ходили и в туалет, во всяком случае, в рабочее время.

За двойными дверями главного кабинета страны стоящий навытяжку Леонид Васильевич Евсеев делал доклад Генеральному. Сейчас он не показался бы Максу генералиссимусом – обычный чиновник, скованный и робеющий перед начальством. Так же держался инструктор Паклин перед завсектором Пачулиным, а Пачулин, в свою очередь, – перед завотделом Евсеевым. Теперь Евсеев преданно ел глазами Генерального и не садился, несмотря на полученное разрешение.

– В конце концов, это подрывает авторитет всего международного коммунистического альянса, компрометирует лидеров африканского освободительного движения и дело борьбы с империализмом. Очень уязвима и наша позиция дружбы и поддержки Борсханы. Президента нельзя даже показать мировой общественности, под его именем всегда фигурирует брат, получивший надлежащее образование и выглядящий достаточно цивилизованно.

– Да, мне показывали фотографии, – Генеральный задумчиво пожевал губами. – Но все ли воспитательные возможности мы использовали? Все-таки воздействие через советников – очень мощный инструмент...

По цековской субординации, высказавшись, младший по рангу не мог повторяться. Поэтому Евсеев молчал. Но при упоминании советников лицо его приняло такое выражение, что Генеральный осекся.

– Ах, да...