– Та-тах! – оглушительно бухнул сдвоенный выстрел короткой очереди, старлея отбросило назад, на Тагирова, тот тоже охнул – прошедшие навылет пули вошли ему в грудь. Два тела тяжело повалились на пол.

– Охерел?! В своих стреляешь?! – истошно завопил «друг» Рубена в капитанской форме.

У Рожкова помутилось в глазах. Самое трудное: разбираться на месте.

Это потом время расставит все по местам, протоколы допросов, осмотров и акты экспертиз сделают картину ясной. А когда своей рукой застрелил двух человек, и еще непонятно – преступники они или ни в чем не повинные люди, боевой пыл быстро остывает.

Автомат дрогнул.

– Бах! – гулко ударило откуда-то снизу. Это «санитар» палил с пола.

Пуля просвистела у носа майора, он шарахнулся назад, но стрелять больше не мог, палец свело судорогой запрета.

– Ложись! – заорал сзади Макаров. «Кипарис» стреканул над головами, Эльяс и Мирза присели. Кондрат лихорадочно щупал в кармане гладкий овал гранаты, но вытащить пока не решался и только свел вместе усики чеки.

– Бах! Бах! – открыв огонь, «санитар» уже не мог остановиться, хотя непонятно было – в кого он целится: шагнувший назад Рожков ушел с линии огня.

Второй «санитар» тоже обнажил ствол, но в этот миг на пороге кухни появился растрепанный рыжий парень с бледным лицом, горящими глазами и автоматом наперевес.

– Ложись, гады! – истерически заорал он и вкатил очередь в живот второму «санитару». Тот рухнул рядом с трупом рыжей девчонки, засучил ногами и вытянулся во весь рост. Первый «санитар» выстрелил в очередной раз и промахнулся, в следующую секунду струя свинца достала и его.

– Сдаюсь, не стреляй! – Эльяс рухнул на колени и сложил руки на затылке.

Его примеру последовали Али и Мирза."

"– Ложись, всех перемочу! – чувствуя, что наступает психологический перелом, зарычал Макаров.

Упал на колени Гуссейн, за ним «капитан», потом еще двое, последним плюхнулся на пол Кондрат. На миг его руки сошлись на уровне живота и тут же разъединились. В левой осталось стальное кольцо с двумя неровными проволочными хвостами.

Макаров перевел дух.

– Вы целы? – крикнул он в глубину чебуречной.

– Целы! – взвинченно ответил Петров. Капитан отметил, что парень ведет себя вполне профессионально: прижавшись к стене, водит стволом из стороны в сторону, контролируя и лежащих без движения, и живых.

На нем не было лица, и заметно дрожали руки с автоматом, но это сейчас не играло никакой роли. В проеме двери появился Рожков, заторможенный, как сомнамбула.

– Наручники есть? – спросил он, хотя единственная пара была у него самого. Что-то ударилось о пол и запрыгало по доскам, проскочив у Макарова между ног и закатившись в угол зала. По сравнению с произошедшими событиями это казалось мелочью.