– Лучше яйцами помаши, пока тебе их не отстрелили! Если начнется – мочи как только можешь и ни о чем не думай! Ни о гестапо, ни о прокуроре! Об одном думай – чтобы своих не покрошить да в посторонних не попасть! Понял?

– Понял, – уже уверенней ответил Петров. Грубый тон привел его в чувство.

– Автомат на предохранителе?

У них были обычные «АКМ» с исцарапанными деревянными прикладами.

– Да.

– Отщелкни вниз, до конца. А то переклинит мозги и забудешь. А передернуть никто не забывает – тут рефлекс железный...

Наступила тишина, даже рыжий перестал рычать.

– Холодно, – проговорил он, чтобы разбавить гнетущее молчание.

– Если бы было жарко, пришлось бы сидеть в противогазах. Что лучше?

Лейтенант не успел ответить. Тихий посвист Макарова известил о появлении тех, кого они ждали. Рожков дважды нажал тон-вызов и отключил рацию – теперь она ничего не решала.

Ко входу подъехал «рафик», выкрашенный в защитный цвет с красными крестами на бортах и на задней двери кузова – военная медицина. На другой стороне Богатого спуска остановились два джипа.

Так неблагозвучно называют сотрудники службу собственной безопасности.

Из микроавтобуса вышел человек, в котором Лапин, если бы он находился здесь, узнал бы четвертого мужчину с последней вечеринки Рубена. Но теперь тот был одет в милицейскую форму. К нему присоединился второй милиционер, а потом и два парня в белых халатах с хищными лицами и зажатыми в зубах по-зековски изогнутыми «беломоринами».

Парни достали носилки, а милиционеры спокойно поднялись на крыльцо, и «друг» Рубена принялся по-хозяйски отпирать замок. Из джипов за происходящим наблюдали авторитеты тахировской группировки.

Кондратьев первым вылез наружу и подал знак остальным, решив, что впечатление будет полнее, если они увидят картину в первозданном виде.

Замок открылся, милиционеры зашли внутрь, следом проскользнули парни с носилками. Кондратьев, сделав приглашающий жест, вежливо пропустил Керимова, Ибрагимова и Кулиева, а Гуссейнову заступил дорогу и вошел сам."

"Макаров лежал у стены за створкой двери, в темноте его видно не было, но капитан понимал, что будет обнаружен в течение минуты. Обилие людей смутило его: втроем можно перестрелять десяток человек, особенно если начать первыми, но бескровно задержать их вряд ли удастся.

Только если испугаются оружия, но сейчас все прут на стволы не задумываясь, пока хоть один не получит пулю... Пожалуй, с этого надо начинать – дать очередь под ноги, кого-то зацепить. Тогда, может, и лягут...

В зал зашли Гуссейнов, Тагиров и еще двое, они сдвигали столики, опрокидывали стулья, но не смотрели по сторонам – их внимание было обращено вперед, в подсобку.