Но и дежурный, и сам Савушкин понимали: найти в десять вечера, в период проведения специальных общегородских мероприятий трех свободных сотрудников и машину – дело не такое простое. На него может уйти и час, и два, и три... К тому же милиционер, участковый или опер, стрелявшие из автомата на полигоне раз в год, не идут ни в какое сравнение с бойцами спецподразделений, имевшими серьезный боевой опыт.

Но подполковник сделал все, что от него зависело. И хотел сделать даже сверх того. Он снова нажал клавишу дежурной части.

– Автомат и бронежилет ко мне в кабинет.

Я тоже поеду в случае чего.

– Есть, – невозмутимо отозвался дежурный.

В чебуречной было темно: любой огонек мог демаскировать засаду. Макаров пробрался в зал и лег на пол справа от входной двери, положив рядом тридцатидвухсантиметровый «кипарис» со сложенным прикладом. Рожков и Петров остались на кухне, майор поручил напарнику стеречь люк в сарай, пока сам говорил с райотделом. Больше расположиться негде, потому что в подсобке лежали убитые. Рожков только на миг включил фонарь, но увиденная страшная картина так и стояла перед глазами Петруши.

Помещение наполнял кисловатый запах, который мог равновероятно исходить либо от прокисшего теста, либо от трупов. Опытный Рожков предполагал первое, рыжий лейтенант – второе. Время от времени он издавал рычащий звук, сдерживая рвоту. Когда-то каждый молодой должен пройти обкатку серьезным испытанием. Петруше не повезло: к обычному для первой засады страху добавлялось обычное отвращение к трупам. Сочетание сразу двух неблагоприятных факторов и множественность трупов делали испытание особенно жестким.

– Пятый, я – Второй, как слышите, прием, – прорвался сквозь хрипы и шипение голос Савушкина.

– Второй на связи, вас слышу.

– СОБР и ОМОН задействованы в городской операции, я собираю резервную группу райотдела. Если кто-то появится, дайте сигнал голосом или тоном.

Ориентировочное время прибытия – восемь минут. Как поняли, прием.

– Вас понял, конец связи.

Рожков сдержал ругательство, чтобы еще больше не пугать лейтенанта.

Если кто-то появится, все решится за две-три минуты. Или засада их задержит, или они уйдут. Может быть и по-другому: они покрошат засаду, или засада положит их.

.. Последнее маловероятно. Милиция не приучена стрелять первой, а начавший вторым всегда проигрывает. Да и вообще, если начнется заваруха, то надежда только на себя да на капитана.

– Стрелять не побоишься? – тихо спросил начальник УРа.

– В людей? Не знаю... Наверное, побоюсь, – невнятно ответил рыжий.

– Ну и дурак! – грубо сказал Рожков. – Тут как в бою – или ты в яме, или он! На кладбище хочешь?

Ответа не последовало.

– Чего молчишь?!

– Я не молчу... Я головой помотал...