Побеждает не тот, кто больше думает, а тот, кто сильнее.

– Думать тоже надо, – возразил Кондратьев. – Они сейчас настороже, всех своих вояк подняли по тревоге! До Юмашева и остальных никак не доберешься!

Это был серьезный аргумент. Боевые группы «Тихпромбанка» состояли из отставных десантников, афганцев, спецназовцев. Очень серьезный народ. В другое время такой довод стал бы решающим. Но не сейчас. Когда он говорил от имени Тахира – было одно дело, когда от своего имени – другое.

Тахир являлся гидроусилителем его распоряжений. Теперь приходилось колоссальным напряжением воли и сил удерживать руководство группировкой.

Но руль то и дело заклинивало и выбивало из рук.

– Очень просто доберемся! – резко сказал Гуссейнов. Нижняя губа у него была разбита и заметно распухла. – Стрельнем ночью из «мухи» три раза – всю квартиру разнесем, ничего от него не останется!

– По многоэтажному дому в центре города из «мухи»? Ты с ума сошел?!"

"Вся передняя стена рухнет, сколько людей погибнет!

Гуссейн зло усмехнулся и поморщился от боли.

– Их ты жалеешь, нас – нет! Эльхана тебе не жалко, хотя сколько ты с ним хлеб-соль ел! А Юмашева жалко.

Почему, интересно?

– Да, интересно! – поддержал соплеменника Эльяс. И Мирза Ибрагимов закивал узкой, как дыня, головой. И остальные зашевелились, словно одобряя своим движением заданный вопрос. Они все были своими, а он – чужим.

Тут Кондрат и взорвался.

– Я знаю, вы давно хотите меня убрать, давно за глаза зовете чужаком!

Думаете, пришел момент! Вот вам хрен! Подавитесь! Мы не в Азербайджане, мы в Тиходонске! И все связи Эльхана замкнуты на меня! Вы вообще ничего не знаете о сложных делах! – Кондратьев распалялся все больше и больше.

– Что у нас с речным портом? Кто убрал Баржу?

– Это весь город знает, – сказал Гуссейнов, по-прежнему глядя в сторону. – С армянами не поделились.

– Вот и все, что ты знаешь? – страшно улыбнулся Кондрат. Получилась не улыбка, а звериный оскал. – Тогда слушайте все! – Он обвел присутствующих взглядом, призывая в свидетели. – Гуссейн всегда был против меня, он думает, что самый умный. Если он такой умный, он должен знать, что делали мы с Эльханом в интересах Организации. А он пересказывает городские слухи. Те слухи, которые я сам запустил.

Больше он ничего не знает. Поэтому сегодня я возьму его с собой и кое-что покажу. И хочу, чтобы поехал кто-то еще и увидел – кто умный, а кто дурак.

– Куда ехать хочешь? – спросил Тагиров. Он был лояльно настроен к Кондратьеву и недолюбливал Гуссейна, а потому лучше других подходил на роль арбитра.

– Тут близко, Анлар. В центре. Поехали. Никто не возражает?

Возражений не последовало. Хотя и с треском мышц, но ему удавалось рулить. Его слушались. Это ничего не значило. Восточный менталитет...