Кто-то из официантов бросается мне помогать: собирает осколки и вытирает липкую лужу на кафеле. Я не вижу ничего вокруг, потому что перед глазами стоит мутная пелена. Только ощущаю, как сердце проваливается куда-то в пятки, а в лёгких становится критически мало воздуха.

Кто ты такой, Андрей и чем занимаешься?

На кухне прекращается суета. Коллеги замирают точно как и я, и нервно переглядываются. Следом за этим криком следует хрустящий удар, будто сломали нос или череп. Глеб орёт во всю глотку, а у меня в голове возникают красочные картинки того, что сейчас происходит в зале. Фантазия разыгрывается настолько, что одна картинка хуже другой.

— Так и будем стоять?! — с истеричными нотками в голосе спрашивает официантка Лара.

— А что предлагаешь делать? — раздраженно отвечает вопросом на вопрос Даша. — Отправить туда охрану? Вызвать полицию? Шеф ясно приказал мне не вмешиваться.

— Трусиха!

— Заткнись и не истери… — трёт виски Даша.

Крик в зале заставляет мои волосы на голове зашевелиться. Сложно вот так стоять на кухне и бездействовать, когда рядом пытают людей. Бармен ругается в голос и, сняв с себя фартук, бросается к чёрному выходу. За ним убегает и наша доблестная охрана, состоящая из двух студентов-старшекурсников, которые учатся в педуниверситете на преподавателей физкультуры.

— Идиоты! — выкрикивает им вслед администратор. — Завтра вы здесь не работаете!

— Ну нахуй! Уж лучше быть безработным, чем оставаться здесь! — бросает ей напоследок охранник Коля.

В итоге нас остаётся трое: я, Даша и Вероника, которая не уходит только потому, что едва держится на ногах. Мои нервы тоже сдают, и я направляюсь на выход из кухни. Только другой: тот, что ведёт в зал.

— Ты куда? — шипит Даша, перехватывая меня за рукав пуловера. — Совсем головы на плечах нет?

— Они сейчас убьют его, — отвечаю ей.

— Значит заслужил.

Я на секунду перевожу взгляд на администратора и прищуриваюсь. Несколько месяцев назад у неё и Глеба Семёновича был кратковременный необязывающий роман и хотя Даша на каждом углу рассказывала, что это не более, чем интрижка, которая ничего для неё не значила, сейчас в её глазах я вижу другое — обиженную, но по уши влюблённую женщину.

— Ты совсем спятила, Даш? — спрашиваю её, выдергивая руку. — То, что шеф поимел тебя и бросил не даёт никакого права бездействовать. Это низко — мстить ему именно так.

— Ещё одна идиотка, — обречённо отвечает она и отходит в сторону.

Теперь, когда передо мной нет никаких препятствий, я толкаю дверь в зал и застаю ужасающую картину. Тошнота усиленно подбирается к горлу, а в ноздри ударяет приторный запах крови, потому что лицо Глеба Семёновича разбито до «мяса» и мало напоминает его самого.