– Хорошо хоть за бороду, – усмехнулась старая ведьма и исчезла за дверью, а я едва не задохнулась от возмущения.

– Вот что, в зарослях кто-то был. И я держала его за бороду. Если учесть, что все присутствующие бреются, выходит, в зарослях сидел чужак. Что он там делал, не знаю, но он зачем-то прятался, а Ник… – Неожиданно я нашла очень простое объяснение поведению собаки и не задумываясь выпалила: – А Ник знал этого человека, оттого и вел себя по-дурацки. Не мог же он в самом деле по команде «фас» вцепиться ему в горло. – Я перевела дыхание и лишь тут обратила внимание, какой эффект произвели мои слова: мужчины пялили глаза в пустоту, хмуря лбы, поджав губы, на их физиономиях читалась тревога.

Женька, обратив на это внимание, робко кашлянула и потянула меня за руку. Я точно под гипнозом пошла за ней, но на пороге оглянулась – заключительная сцена из «Ревизора» продолжалась, а сквозь приоткрытую дверь напротив на меня взирала Олимпиада, и в глазах ее стыла самая настоящая ненависть.

– Вот осиное гнездо, прости господи, – бормотала Женька, когда мы поднимались по лестнице.

 – Угораздило нас вляпаться. Чую, не видать мне денежек, придется уносить отсюда ноги.

– Тут какая-то загадка, – зашептала я, лишь только мы оказались в моей комнате. – Ты глаза этой мегеры видела?

– Ну…

– Что ну? – разозлилась я. – Видела, как она на меня посмотрела? А почему? Потому что я сказала: Ник знал этого человека в зарослях.

– И что с того? – не поняла Женька.

– А то, что Олимпиада его тоже знает.

– Постой, чего-то больно мудрено…

Я принялась носиться по комнате, высказывая самые фантастические предположения.

– Тут явно какой-то заговор…

Женька слушала, чесала в затылке и вдруг изрекла:

– Ты Ромку своего любишь?

– Конечно, – опешила я. – Ромка-то здесь при чем?

– Ромка точно ни при чем. Просто я подумала…

– Да ты хоть слышишь, что я говорю? – возмутилась я.

– И слышу и вижу. Руслана, к примеру. Умный, сволочуга. Тактику сменил. «С тобой все в порядке, дорогая», – передразнила Женька. – А ты купилась.

– Я купилась? – ушам своим не веря, рявкнула я.

– Конечно. Я вот Ромке настучу, он тебе мозги-то вправит.

– Только попробуй, – запаниковала я.

 – И что за глупости? Что значит купилась?

– А кто ему головушку на грудь положил?

– В минуту слабости.

– Вот-вот, сначала головушку на грудь, а потом и ножки на ширину плеч.

– Какие ты гадости говоришь, – ахнула я и совершенно неожиданно заревела. Опустилась на кровать, отвернувшись от Женьки, та тут же пристроилась рядом и тяжко вздохнула:

– Я гадости не для своего удовольствия говорю, а для твоей пользы. Потому что бабья натура мне очень хорошо известна.