Синий халат лежал на кровати, а сам Лев Николаевич исчез.

– Значит, он был жив? – спросила Женька.

– Кто?

– Лев Николаевич?

– Ты что, спятила?

– Тогда где он?

Мы осмотрели комнату, ванную, заглянули в туалет, а также в шкафы и под кровать, клацая зубами от ужаса и каждую минуту ожидая, что откуда-нибудь на нас вывалится труп. Но Льва Николаевича ни живого, ни мертвого так и не обнаружили.

– Я ничего не понимаю, – жалобно сказала Женька. – Надо позвать охрану. Где эти лоботрясы?

Мы бросились в коридор, спустились на первый этаж и вскоре стучали в комнату охраны. Женька треснула по двери кулаком, дверь открылась, а мы… замерли как вкопанные. Четверо парней лежали кто где в самых невероятных позах.

– Мама моя, – ахнула Женька, а я вновь приготовилась орать, но вдруг передумала – один из парней отчетливо храпел. Я бросилась к тому, что спал за столом, уронив голову в тарелку с виноградом. Парень дышал спокойно и ровно. – Он спит? – обалдела Женька.

– Спит, – кивнула я. Остальные трое тоже спали, но радость наша оказалась преждевременной: просыпаться все четверо упорно не желали, единственное, чего мы добились, тормоша их, обливая водой и крича в ухо «подъем!», это невнятного бормотания.

– Им дали снотворное, – проявила Женька чудеса сообразительности.

– Надо вызвать врача, – запаниковала я. – Обычное снотворное так не действует.

Мы уложили парней на диваны, чтоб им удобнее было спать, потратив на это остаток сил.

– Нам нужен телефон, – сказала я. – Сообщить в милицию, вызвать «Скорую», а еще надо узнать, что с Олимпиадой и Мстиславом.

Мы кинулись в холл.

– Идем через правое крыло, – шепнула Женька. – Так быстрее получится. – Свернув, мы прошли метров пять и услышали странный шорох. – Что это? – ахнула подружка.

– Не знаю, – ответила я, сползая на пол. Женькин взгляд метнулся вдоль стен – как на грех, ни одной скульптуры.

– Это в том коридоре, – с легким заиканием сказала она, устраиваясь рядом."

"Мы вжались в стену и стали ждать. Сначала увидели тень, огромную и жуткую, она походила на гигантскую крысу, кто-то шел, ссутулившись и что-то волоча за собой. Женька вцепилась в мою руку и даже не чувствовала, что ногтями поранила мне кожу, я, правда, тоже не чувствовала… Шаги, вновь этот странный шорох, а потом в коридоре, расположенном перпендикулярно тому, где ждали мы, появилась Олимпиада. Она шла, перегнувшись вперед, сначала мы увидели чьи-то ноги, торчащие у нее из подмышек, а затем голубую пижаму и наконец… Льва Николаевича. Проклятая ведьма волокла его по коридору, ухватив за ноги.

Голова Льва Николаевича время от времени постукивала по полу, руки были раскинуты в стороны. Видение через мгновение исчезло, но и его было достаточно, чтобы спятить.