– Точно свихнулся, – попятилась от него Женька. – Может, это какая-то эпидемия?

– Нам нужен телефон, – боясь, что тоже свихнусь, напомнила я.

На этот раз мы добрались до холла без приключений, я схватила трубку, ожидая самого худшего, но телефон работал. Я торопливо набрала 03.

– У нас отравление, четыре человека, какое-то сильнодействующее снотворное.

– Какие симптомы? – деловито поинтересовались на том конце провода.

– Какие симптомы? Они спят как убитые и просыпаться не собираются.

– Чем отравились?

«Вот тебе раз…»

– Да откуда нам знать? – заорала Женька, выхватив у меня трубку.

– Говорите адрес, – обиделась женщина.

Женька принялась диктовать, а потом глухо простонала:

– Сказала приедут, как только смогут. У них, видишь ли, преждевременные роды на отдаленном острове, а катер всего один.

– Что же делать?

– Промывание желудка. Это не я, это она посоветовала, – торопливо добавила Женька, заметив мой гневный взгляд, и тут же сорвалась на крик: – Мы в милицию звонить будем?

Я быстро набрала номер и обомлела от счастья, когда мне гаркнули в ухо:

– Дежурный слушает.

– Алло, – несколько суетливо начала я, – мы здесь киллера поймали, правда, он утверждает, что сотрудник милиции… а его весь Питер ищет. Мы Сашке звонили, он из питерского отделения, забыла номер, у нас машину угнали на Инженерной, это их участок, Сашка сидит в семнадцатом кабинете, фамилию тоже не помню, так вот, он в курсе, но от него толку мало, потому что он почти всегда пьян. Быстрее сюда, и спецназ, спецназ давайте…

– Девушка, вы сами-то сегодня сколько выпили? – вздохнул дежурный."

"– Да вы что? – сатанея, крикнула я. – У нас тут четверо отравленных, один труп, киллер, говорит, что мент, старуха, которая труп стащила, и еще псих, а нам до утра дожить надо.

– Какие отравленные, какой труп?

– Труп хозяина дома Илларионова Льва Николаевича, а отравленные – его охрана, есть еще псих, то есть адвокат, утверждает, что невменяемый…

– Что вы за чепуху болтаете? – услышали мы гневный окрик, обернулись и увидели Олимпиаду, она стояла в трех шагах от нас, сложив руки на груди и сверкая глазами, и под этим взглядом я, как под гипнозом, повесила трубку.

– Никакая не чепуха, – рявкнула Женька. – Льва Николаевича убили.

– Да вы спятили, – развела руками старуха. – Я только что от него. В доме бардак, охрана перепилась, и вы орете, точно у вас на закорках черти танцуют.

– Лев Николаевич жив? – растерялась Женька, глядя на меня и как будто ища поддержки.

– Конечно. С чего бы ему умереть?

– Ведьма врет, – ахнула Женька, я кивнула, а Олимпиада, нахмурившись, сказала:

– Все точно с ума посходили.

– Где Лев Николаевич? – пискнула я.

– У себя. Спит, приболел немного.

– Приболел?

– Да, температура поднялась с вечера.