Но, знала, то, к чему меня готовили — всевозможные приемы, прогулки, торжественные обеды, скоро поглотят мою вольную беспечную жизнь.

— Тебе было сказано, как действовать!

Я оторопело подняла голову, едва ли поняв, откуда доносится голос.

— Я сам решу, как мне действовать.

— Учти, Эдмунд, ты не король…

— Это вопрос времени.

— … и ты будешь выполнять то, что я велю.

Тот факт, что я опять услышала разговор, который слышать не должна, меня ужасно опечалил. Если мужчины зайдут в молельню, то мне не отделаться порванной сорочкой. Сбежать отсюда просто невозможно, если только я не пролезу в узкое окошко под потолком и не растворюсь в воздухе.

— У меня лучшая стража и лучшие шпионы, — между тем продолжалась беседа.

— Поздравляю.

— Полагаю, разговор окончен? — мягкий, бархатистый голос принца был очень приятен на слух. — Я тороплюсь.

— Как угодно.

Принц удалился, ловко чеканя шаг. А другие шаги, твердые и решительные раздались на входе, и я затаила дыхание.

Не напрасно. Передо мной возник суровый хмурый мужчина. Широкий разворот плеч; черный, вопреки светскому этикету, дублет с высоким воротом, на поясе ножны с кинжалом. Росту в этом человеке было не меньше шести футов. Мой взор медленно заскользил по нему, снизу вверх, пока не добрался до откровенно пугающего лица. Жесткая линия губ, свирепо раздувающиеся ноздри, темные вьющиеся волосы, откинутые со лба, густые брови и пронзительные карие глаза. Взгляд — холодный, оценивающий и надменный — как взгляд хищника, вышедшего на след добычи.

— Я молилась, — ляпнула я невпопад.

Думаю, этот мужчина меньше всего ожидал меня здесь увидеть, однако на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я так и знал, — это, конечно, сарказм, но в тот момент я меньше всего об этом думала.

— Это ведь не запрещено?

На губах человека, который пугал меня не только голосом, но и внешним видом, обозначилась легкая игривая усмешка.

— Молиться? — он медленно двинулся ко мне, а я так же медленно отступила. — Конечно, нет.

— Отлично. Я как раз закончила, и мне уже пора.

Я абсолютно не знала, как себя вести с этим человеком. Пожалуй, лучший выход — провалиться сквозь землю.

— Вы кое-что забыли, — произнес он и протянул руку. На его запястье была повязана тряпочка, в которой я очень быстро узнала часть моей сорочки, и густо покраснела. И не только из-за того, что мужчина повязал ее себе на руку, как трофей, но и потому, что мне было чертовски сложно сказать:

— Это не мое.

— Естественно, — снова дьявольская улыбка, заставляющая мое естество сжаться в комок. — И сейчас вы очутились здесь совершенно случайно? И, разумеется, ничего не слышали?

— Кто? Я? Да вы что, я с детства туга на оба уха.

Мужчина облокотился на алтарь, глядя на меня тяжелым магнетическим взглядом.