— Он не при чем, — усмехнулась Генриетта, — он всего лишь эгоистичный, трусливый мальчишка, загоревшийся идеей безграничной власти и вседозволенности. Вспомни, Райт, ты когда-то обещал отцу, что будешь заботиться о нем, оберегать и никогда не причинишь ему зло.

— Не хочешь же ты упрекнуть меня в отсутствии милосердия? — его губы насмешливо изогнулись. — Я ведь проявлял колоссальное терпение ко всем его выходкам. И даже теперь я готов дать ему шанс, если он, конечно, им воспользуется.

Королева скривила губы в усмешке, оглядев присутствующих мужчин — своих советников, стражу, духовника. Как же так? Когда они успели продать душу этому дьяволу?

— Думаешь, кто-то из них рискнет жизнью ради тебя? — вымолвил Райт.

— Де Хог, — пустая улыбка не покидала губ королевы, — ты сделал это ради сына. Я прощаю тебя. Слышишь? Ты смог сделать ради Атера то, на что я была не способна… Люби его, — она обвела взглядом советников и тихо нервно рассмеялась, — а вы, милорды, горите в аду…

— Это все, что ты хотела сказать? — спросил Райт.

— Пожалуй, кое-что я скажу тебе, Берингер, — ее голос осип, превратился в тихий едва уловимый шепот: — ты настоящий сын своего отца.

— Видимо, это не комплимент, — бросил мужчина. — Аарон, меч!

Наемник шелохнулся у дверей с благоговейным: «мой господин», сорвался с места, расталкивая собравшихся.

— Что ж, братец, — Берингер взглянул на Эдмунда, заставив принца разрыдаться в голос, — уже не хочешь видеть меня на коленях? Аарон, дай ему меч!

Когда принцу поднесли оружие и заставили слезть с трона, он дрожал всем телом, напугано глядя в глаза брату.

— Ты можешь сейчас сразиться со мной, Эдмунд, — чеканя слова, говорил регент, — и убить в честном поединке, тогда мои люди уберутся восвояси, поняв, какой бесценный у них король. Если боишься, а я вижу по твоим глазам, что так оно и есть, просто признай это. Тогда тебя оскопят и поместят в монастырь, ибо ты не мужчина… — под взглядом Райта, Эдмунд сжался в комок, — есть и другой вариант. Я потребую твоего отречения и изгоню, но ты должен доказать мне, что сожалеешь обо всем, что сотворил.

— Что? — Эдмунд неуверенно держал меч, растерянно переводя взгляд с Райта на королеву. — Но как? Я не понимаю…

— Ты многого не понимаешь, — усмехнулся Райт, — но то, что должен сделать сейчас, прекрасно понял. Ты знаешь, как надо поступить, так ведь?

Дрожь в руках принца лишь усилилась. Он взглянул на свою мать, крепче сжал меч.

— Я должен убить ее? — тихо спросил он, шмыгая носом.

— А сможешь? — регент изогнул бровь.

— Это слишком жестоко, Райт, даже для тебя, — вымолвила королева, впиваясь ногтями в подлокотники и обреченно откидываясь на спинку трона.