– Женишься? Значит, я свободна? – спрашиваю я, пытаясь не выдать своей боли.

Едва стою на ногах, тошнота подкатывает к горлу. Лишь бы только не упасть в обморок, лишь бы не упасть…

– Свободна? С чего бы? – хмыкает Халид, продолжая сканировать меня взглядом. – Наоборот, ты переезжаешь сюда. После свадьбы у меня не будет времени на эти «свидания», мне нужно, чтобы ты была тут в любой момент, как мне понадобишься.

– Но ведь ты женишься! – пытаюсь воззвать к его разуму, но мажор не желает ничего слушать. Для него, как всегда, на первом месте его хотелки, и плевать ему на то, что своими действиями он может кого-то ранить.

Я думала, всё кончено, даже мимолетное облегчение ощутила, когда он сказал про женитьбу, ведь я что-то такое подозревала. Облегчение перед страшной болью, которая чуть не убила меня на месте.

– И что? Женюсь и женюсь. Это ничего не меняет. Ты должна мне, Ника, и, пока не расплатишься, ни о какой свободе не может быть и речи.

– Ты что, не понимаешь? Я не могу быть твоей любовницей! Просто встречаться – это одно, но знать, что ты с другой… – захлебываюсь гневом, меня несет, хочется его даже ударить! Ударить за то, с какой невозмутимостью он рассуждает о моей дальнейшей судьбе.

– Не понимаю, в чем разница? – рассуждает он холодно. – Рано или поздно я бы женился, но с тобой я не готов расстаться. Это ничего не меняет."

"– Значит, тебе всё равно на мои чувства?! – почти кричу, подбегая к нему, не удержавшись, толкаю его в грудь обеими руками, но, вместо того чтобы отшатнуться, он хватает меня за запястья, и я по инерции падаю на него.

– А что, у тебя есть чувства? – его лицо нависает над моим, губы шевелятся, но я едва их различаю, просто ослеплена болью и гневом, оглушена, ничего не слышу и не понимаю.

– Чувства? К тебе? – наигранно смеюсь, скривившись. – Какое самомнение, Халид. Я тебя ненавижу! Вот они, мои чувства! Я… – не успеваю договорить, как чувствую комок, подкатывающий к горлу.

– Ника? – вмиг сменив тон, хватает меня за плечи Мирзоев. Поняв по моему лицу, что меня вот-вот стошнит, он тащит меня в ванную, где я прощаюсь со всем, что съела в ресторане. Потом просто сижу около ванной, не в силах подняться на ноги.

– Ну всё, мне это не нравится, едем в клинику отца, там возьмут все анализы и быстро поймут, в чем дело.

– Не боишься, что папочке доложат… – пытаюсь сказать я ехидно, но получается откровенно жалко.

Халид молча подхватывает меня на руки, и мы спускаемся в лифте на подземную парковку. Он также молча усаживает меня в машину и, пристегнув, довозит до той же больницы, где Сашке делали операцию.

– Я просто отравилась, – бурчу я, чувствуя себя глупо оттого, что меня снова несут на руках.