Ешь лучше, — скомандовал отец, и мама, как вымуштрованный солдат, слепо подчиняющийся приказам, взяла вилку и отправила порцию риса в рот.

Натянутый как струна, я отвернулся от стола и сосредоточился на лазанье.

Двадцать минут спустя в дверь постучали, я одновременно напрягся и обмяк от облегчения. Моллой собиралась прийти сегодня с ночевкой. Не сказать, что меня это сильно радовало, точнее, не радовала ночевка в моем доме, но я изо всех сил старался соблюдать наш уговор и буквально из кожи вон лез, чтобы не отгораживаться ни в каких аспектах.

Ведь Моллой просила только одного.

Ее единственным требованием была искренность. Надо признать, я тоже не оставался внакладе. За каждую успешную попытку меня вознаграждали сполна. Временами я чувствовал себя гребаным псом, который приносит палку, чтобы ему почесали пузико, но назад уже не отыграешь — Моллой слишком плотно подсадила меня на свои ласки."

"На девяносто девять процентов уверенный, что обнаружу на пороге ее, я вперед всех метнулся в коридор и распахнул дверь.

— Ш-ш-ш. — Не дав мне открыть рот, Моллой прижала палец к губам, с дьявольской улыбкой расстегнула пояс и распахнула полы длинного черного пальто.

Мой взгляд скользнул по ее телу и задержался на наряде — точнее, на его отсутствии. На самой восхитительной девушке в мире красовались алые чулки на подвязках, ажурный пояс, крохотные стринги и лифчик в тон.

Фигура Моллой воплощала влажные фантазии любой особи мужского пола: тонкая талия, широкие бедра, аппетитная задница. Длинные ноги в алых чулках казались бесконечными. Выпрямленные платиновые волосы спускались до пояса, удачно подчеркивающего манящие изгибы.

А сиськи? Господи, да я мог часами любоваться на ее четвертый размер, с трудом помещающийся в лифчик.

Совершенно сногсшибательная, при полном макияже, включающем алую помаду, Моллой словно сошла с обложки модного журнала и каким-то чудом очутилась в Баллилагине. Вишенкой на торте был миниатюрный рождественский колпачок у нее на макушке.

Я потрясенно покачал головой.

— Какого. Хрена.

Моллой лучезарно улыбнулась и промурлыкала:

— Хо-хо-хо, Джо.

— Рождество было два месяца назад.

— Знаю. Но я увидела сегодня этот комплект на распродаже и не удержалась! — взвизгнула она, чрезвычайно довольная собой.

Приплясывая на высоченных шпильках, она повернулась вокруг своей оси, не парясь, что ее могут увидеть. — Пятнадцать евро, Джо! А изначально просили восемьдесят пять! Халява.

Я восторженно присвистнул, правда не из-за цены; пенис уже мог по твердости соперничать со сверлом для алмазов.

— Ну? — Моллой снова крутанулась на каблуках, демонстрируя мне — и половине улицы — свои прелести. — Что скажешь?

— Извини, не могу думать головой, только головкой.