— Господи, Джо, у меня руки трясутся, еле-еле держу мобильный.

— Знакомое ощущение, — ответил он. — Прости, что так долго не звонил. Я пытался с первого же дня, клянусь. Просто... — В динамике послышался горестный вздох. — Здесь куча правил и еще всякой фигни, которые не обойдешь.

— Значит, у тебя наметился прогресс? — выпалила я и замерла в ожидании ответа. — Ты не употребляешь?

— Шестьдесят два дня, — непривычно ровным голосом подтвердил он. — Мне даже выдали золотой жетончик «Два месяца без наркотиков».

— Реально? — Всхлипнув, я зажмурилась и обмякла на диване. — Я безумно тобой горжусь.

— Ну а как вообще дела?

— Так, ничего особенного, — с игривым равнодушием откликнулась я, хотя почти подпрыгивала от восторга. — Олень, с которым я встречалась, исчез, оставив меня в горе и печали.

— Вот придурок.

— Еще какой, — кивнула я. — И оказывается, у меня от него будет ребенок.

— Охренеть.

— Вот и охреневай.

— Говоришь, придурок еще не объявлялся?

— Не-а. — Я притворно вздохнула. — Как выяснилось, он законченный наркоман.

— Говорят, бойфренды из наркоманов отвратные.

— Не то слово.

— Надеюсь, у него хотя бы большой член.

— Ну, энергетика у него точно как у большого члена.

— Даже не буду притворяться, что понял, о чем ты.

У меня вырвался страдальческий смешок.

— Только не молчи. Хочу слышать твой голос.

— Ифа. — В трубке воцарилась тишина, а потом слова хлынули водопадом. — Господи, Ифа, мне так стыдно. Прости, малыш. Прости за все. За то, что бросил тебя. За письмо. Словами не передать, как мне стыдно. Сколько ты из-за меня натерпелась. Сюда я приехал сам не свой. Сказать по правде, я не был собой очень-очень долго. Даже не уверен, знаешь ли ты меня настоящего и понравится ли тебе истинный Джоуи, но я стараюсь. Из кожи вон лезу, чтобы вернуться к тебе...

— Я уже люблю его, — перебила я. — Во всех проявлениях, помнишь?

— Для меня очень важно.

— Что именно? Что я тебя люблю?

Джоуи засопел и ответил:

— Ага.

— Люблю тебя, Джоуи Линч, — повторила я, вытирая свободной рукой слезы. — И похоже, никогда не смогу разлюбить.

— Хвала всем гребаным богам! Я ведь тоже не могу тебя разлюбить, Ифа Моллой.

— Джоуи, мне так... ох! — У меня перехватило дыхание.

— Что случилось? — мигом насторожился он.

— Ничего. Малыш совсем расшалился, постоянно лягается.

Джоуи замолчал, очевидно переваривая мои слова, а потом спросил:

— Ну как там мой малыш?

— Растет не по дням, а по часам. — Поглаживая живот, я пробовала засмеяться, но получился жалобный всхлип. — Видел бы ты меня. Я как выброшенный на берег кит.

— Жаль, меня нет рядом, — тихо признался он. — Я страшно виноват, Моллой. Виноват, что тебе приходится справляться со всем одной. Словами не передать насколько.