Почему он так на меня смотрит? Будто я стала той самой единственной пылинкой из-под его сапога, которая вдруг интересна великому тирану.

— Так вот теперь я очень хорошо тебя знаю. Возможно, ещё ни одна женщина не заставляла меня сконцентрировать возле неё столько внимания.

— Чего ты хочешь? – враждебно прохрипела я.

— Я и сам не знаю, – он ответил это и в следующую секунду оказался слишком близко. Я ощутила горячее дыхание, которое неприятно обожгло кожу. Иордан завис напротив, грубо схватил мой подбородок, вздергивая его вверх. Не пошевелиться. Замерла, как мышка, загнанная в угол. Вжалась посильнее в стену, да только куда уж там. Держись стойко, Ольга. Не поддавайся этому ядовитому змею. Он не должен видеть, что ты боишься.

— Ты противна мне, – начал он с придыханием, так говорят совсем о других чувствах. – Должна быть. От природы. Меня тошнит от добрых спасительниц, которые думают обо всех вокруг, кроме себя. Те месяцы, что я провёл с тобой, были отвратительны. Но одновременно они поселили во мне необъяснимое желание…

Иордан заставил веревки с груди исчезнуть. Вместо них меня подхватила твердая мужская рука. В одно движение тиран грубо прижал меня к себе. Я ощутила холод, исходящий от его тела. Мерзость!

— … желание сломать тебя, очернить, перекроить, – зашептал он мне на ухо. – Разрушить, а после собрать заново. Сделать идеальной: эгоистичной, дерзкой, а главное – моей.

Последнее слово ядовитой стрелой вонзилось в сердце. Лучше бы он убил меня, чем возжелал. Одна мысль об этом отравляла изнутри. Во мне растёт мой светлый малыш. Я не дам никому очернить моё тело и душу!

— Нет! – прошипела я. – Никогда!

— Правда? – Иордан усмехнулся. – Думаешь, я собираюсь спрашивать?

Секунда, и он вонзился в мои губы грубым, обжигающим поцелуем, который и правда оставлял на мне ожоги. Душевные. Моральные. Нестерпимые! Как он смеет?! Мерзавец! Я не растерялась ни на мгновение. Мои губы разомкнулись лишь для того, чтобы я смогла со всей силы укусить стервятника. Язык накрыл железный привкус крови. Даже она была особенно гадкой. Веревка на горле сжалась до предела, и вдруг отпустила меня. Вместе с этим Иордан отпрянул, вставая и вытирая рукой кровь с губ.

— Не смей прикасаться ко мне! – зарычала я, подобно настоящему дракону.

— О да. Именно такого я от тебя и жду, – ухмыльнулся он, пронзая меня раззадоренным хищным взглядом. – Я не собираюсь брать тебя силой здесь и сейчас. Хотя мог бы. Я вообще могу сделать с тобой теперь что угодно. Но куда интереснее наблюдать, как ты сама постепенно сломаешься, а после будешь умолять меня подарить тебе хоть какую-то жизнь вне этой серой клетки. Даже если это жизнь будет у моего сапога.

Иордан слизал остатки крови языком и скоро вернул на руку перчатку.