Я несколько раз замечала, что, когда папа начинал что-то говорил про нас, ты ему посылала многозначительный взгляд. И папа резко менял темы. Причем, так вызывающе демонстративно, что невольно закрадывались сомнения. Поэтому я и решила, что между вами есть некая договоренность.

- Да-а, ты точно дочь своего отца, - довольно протянула Катя, сильнее сжимая ладонь дочери. Ей хотелось о многом расспросить Нину. Узнать у неё. Уточнить. Катя смотрела на свою повзрослевшую девочку, и слова застревали в горле.

Вырос последний ребенок…

Вот теперь точно.

И чем дольше всматривалась Катя в лицо дочери, тем сильнее хотелось отмотать время назад. Сделать всё возможное и невозможное, чтобы защитить дочку от разочарования.

Её девочка из поездки не вернулась счастливой. В серых глазах не сверкает довольный сытый блеск. Скорее, легкая паника и боль, которую она отчаянно пытается скрыть. Можно подумать, что она опасалась гнева отца. Но уж Нине-то отлично было известно, что отец покричит, пошумит, да и ограничится предупреждением, сказанным леденящим душу голосом, ну, может, введет какие-то ограничения. На этом всё. Это с сыновьями он мог быть строгим, даже суровым отцом, но с дочкой…

А вот Катя не находила себе место. То, что Нина влюблена в Костю Корицкого, она тоже знала. Руслан рассказал. Костя нравился Кате как человек. Целеустремленный, сильный мужчина.

Но…

Были чертовы «но», которые так просто не убрать. И именно они выступали преградой между ним и их Ниной.

Раньше Корицкий был вхож в их дом. Именно вхож, потому что Руслан давно завел правило приглашать в дом только тех, кому он доверял и кого уважал. Несмотря на то, что Корицкий был намного его младше, они быстро нашли общий язык. Начали вести дела.

А потом… всё изменилось.

Сын Кости погиб в аварии, жена оказалась в коме. Корицкий уехал из России, и казалось, на этом история должна была завершиться. А нет.

Их дочь начала шахматную партию.

Оставалось надеяться, что всем хватит мудрости и терпения довести партию до счастливого финала.

Нина видела, что мама задумалась. Она зажевала губу, собираясь с мыслями. Оказалось, довольно трудно сосредоточиться на чем-либо.

- Мам, - позвала она родительницу, и задала вопрос, терзавший её последние часы. – А вы были на похоронах Полины Корицкой?

- Были.

Нина прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.

А что прислушиваться?

Сердце по-прежнему болело.

Даже не так.

Сначала оно зашлось в истерике от иронии. Получила, Нина Коваль? Когда ты активно изображала из себя шлюшку, жена Кости, находящаяся последние четыре года на аппарате искусственного дыхания, умирала.