Чувствую себя совершено раздавленной. Хотела уйти — не ушла. Еще и эта похвала, которую, в общем, получила незаслуженно. Но хуже всего то, что мне вдруг понравилась эта суматоха, спешка, драйв, во время которого в кровь ударил адреналин.

И мне бы хотелось еще немного, а лучше — много и каждый день. Но ведь я собралась уходить?

Виктория дает мне работу, в которую я ныряю с головой: нужно мониторить официальные страницы политиков и находить что-то свежее и интересное, чтобы пускать эти врезки тридцатисекундными промо на протяжении всего эфира. Я так увлекаюсь, что не сразу слышу, когда она зовет меня и говорит:

— Ни одного вычеркнутого вопроса, стажерка.

Молодец!

Дима должен приехать пять, чтобы его успели загримировать до эфира в семнадцать тридцать, но, когда я сдаю все материалы, электронные часы на экране телефона уже подбираются к семи вечера. Потихоньку собираюсь и получив у Виктории официальное разрешение идти домой, выхожу в коридор, на ходу застегивая куртку. Дам себе еще одну ночь, чтобы подумать: стоит ли возможная работа мечты того, чтобы каждый рабочий день проводить с дамокловым мечом над головой.

— Кира?

Я узнаю голос Димы. Судьба снова шутит, подбрасывая мне встречи с прошлым. Хотя, кого я обманываю? Шанс с толкнуться с ним был почти один к одному.

А у меня снова грязная обувь, и почему-то именно этот факт дает силы улыбнуться.

Я поворачиваюсь — и Дима стоит рядом, так близко, что мог бы до меня дотронуться. И, наверное, такая мысль тоже приходит ему в голову, потому что его руки, которые до этого спокойно висели вдоль дела, начинают подниматься — и тут же опускаются.

— Привет, — неуклюже здороваюсь я.

Хоть мы совсем рядом, все равно хочется помахать ему рукой, будто мы на разных сторонах реки."

"— Ты что — здесь работаешь? — Он выглядит искренне удивленным.

Просто киваю и продолжаю комкать в руках шапку. Дима вдруг хмурится, потирает лоб, словно что-то вспомнил и говорит, уже с растерянной улыбкой.

— Те вопросы — ты писала?

Еще один бестолковый кивок, после которого я снова фокусируюсь на своей грязной обуви.

Мы же не были чужими людьми. Он был рядом, когда я отходила в больнице после пожара, он сделал мне предложение, он дарил подарки и обещал, что превратит мою жизнь в сказку.

Я носила подаренное им помолвочное кольцо. А сейчас мы просто стоим рядом и нам не о чем — совсем не о чем! — поговорит. Эта пауза такая длинная и неловкая, что хочется сквозь землю провалиться. Диме даже не нужно спрашивать, как у меня дела: это и так ясно по моим сапогам, моей простой одежде и по синякам под глазами.

Но он все-таки спрашивает. И я отвечаю: все хорошо, заканчиваю учебу, стажируюсь и очень устаю.