— Я не буду больше портить экстерьер «ТАР» своим присутствием. Если бы могла, поверь, я бы и на другую планету переселилась, лишь бы никогда тебя больше не видеть, но это пока невозможно.

Три предложения.

Три удара мне по почкам, от которых скручивает злость и ненависть, и неудовлетворенность, и куча другой херни, которую во мне будит эта фальшивая недотрога. Снова. Опять.

— Зачем тебе свобода, грязнуля? Думаешь, в этом городе есть кто-то, кто заплатит за тебя больше, чем я?

— Нет, конечно, кто же станет тягаться со всемогущим Элом, — язвит она. — Но я лучше даром отдамся, чем тебе за все твои деньги.

Вот оно. Она просто не хочет меня. Не потому что — в моей голове рождались и такие мысли — не такая испорченная дрянь, как я о ней думаю — а просто из принципа. Дать кому угодно, но только не мне.

Ладно, раз ты грязнуля, то и играть с тобой нужно по грязным правилам.

— Я уже однажды предлагал тебе деньги, Кира, — догоняю ее в спину злым напоминанием, — И уже говорил, что второй раз платить за тебя не стану.

Она даже не поворачивается: дверь подъезда со скрипом открывается — и темнота проглатывает Киру всю без остатка.

Глава двадцать третья: Кира

На следующее утро я еду в «ТАР» с твердым намерением отказаться от места стажера.

Не думаю, что найду такое же хорошее место, но это не имеет значения. Я должна просто свести к минимуму все точки соприкосновения с Габриэлем, и чем раньше это сделаю — тем лучше.

Он снился мне всю ночь. Я просыпалась, включала телевизор, смотрела передачу про космические корабли и смертельные метеориты, в надежде, что когда усну снова, то полечу в далекую галактику, где Элом даже пахнуть не будет. Но я засыпала — и снова оказывалась в руках Габриэля.

И так до самого утра, бесконечная цепочка полусна- полуяви. Более, чем громкий сигнал о том, что пора избавляться от Габриэля. Снова.

Потому что еще пара дней таких снов — и в следующую нашу встречу я соглашусь на все, о чем он попросит. И возненавижу себя за это.

— Хорошо, что ты приехала раньше. — Виктория Викторовна даже не дает мне рта открыть. — Поменялись планы, будем записывать эфир. Нужно подготовить вопросы и подать список на одобрение. На все про все час. У нас в гостях Дмитрий Рязанов.

Я одними губами проговариваю «Дима?» и быстро, пока мое ненормальное удивление не стало заметно.

Вот тебе и ушла.

Я знала Диму два года и немного до того. Поэтому мне не составляет труда придумать вопросы, которые его заинтересует, не будут грубо вторгаться в личную жизнь и которые его помощники не вычеркнут, посчитав провокационными. Через полчаса даю Виктории список. Она скептически бросает взгляд на часы, мол, чего это я так быстро справилась? Но, прочитав, удивленно вскидывает брови.

— Очень хорошо, молодец. Очень-очень хорошо.