— Думала, я не узнаю, да? — спрашиваю нарочно размыто, чтобы она подергалась еще немного. Мне ее правда жаль, потому что еще недавно она была женщиной, которую я любил, и чьей взаимности хотел добиться. Любому сыну, даже такому черствому мудаку, как я, нужна семья. Отец говорил: всегда должен быть причал, к которому прибьет даже в самый сильный шторм.

Я почти слышу, как она со скоростью десяток в секунду перебирает в уме догадки.

— Оставлю тебя наедине с твоими мыслями. — Беру у официанта новый бокал с коньяком, салютую матери и, развернувшись на пятках, ухожу.

Пусть почувствует, что значит — пожирать саму себя. Может хоть тогда у нас появится общая тема для разговоров.

Глава сорок четвертая: Кира

Мне неуютно в этом платье.

Мне неуютно в этой компании.

Мне хочется просто сбежать, но я не могу этого сделать просто потому, что у меня туфли на тонких каблуках, а с тех пор, как я вошла в зал, меня преследует запах одеколона Габриэля. Преследует — и сбивает с толку, кружит голову одним только острым цитрусовым послевкусием на языке, как будто глотнула текилу с лаймом. Я и шагу без поддержки ступить не смогу, поэтому приходиться держать Алекса под локоть, хоть меня выворачивает от того, как запросто, словно мы обозначили наши отношения, он пытается меня обнимать.

Я нарочно не осматриваю зал, потому что чувствую взгляд Эла, словно он шарит у меня под платьем.

— Выпей, — Алекс протягивает бокал с шампанским. Кажется, это второй за вечер, а я от волнения так и не смогла ничего проглотить с самого утра.

Может, оно и к лучшему, потому что тяжесть понемногу выветривается из головы, и даже появление певички не ввергает меня в праведный гнев. Я все так же ненавижу ее, но теперь нахожу забавным мысленно разделывать ее на кусочки столовым ножом.

Интересно, если ткнуть вилкой ее декольте, она сдуется и полетит, как воздушный шарик?

— Черт, — бормочет Алекс Морозов, шаря по карманам своего пиджака. А потом с надеждой смотрит на меня, спрашивая: — Можно позвонить с твоего? Забыл телефон в машине, а у дочки новая няня и я немного волнуюсь.

Я протягиваю ему телефон и с облегчением выдыхаю, когда остаюсь одна.

Сколько я уже тут? Почему-то стрелки на часах плывут, но я точно не пьяна до такой степени. Все дело в запахе, в том, что его вдруг становится оглушающе много, и я инстинктивно ухожу подальше из центра зала. Шаг за шагом, медленно переставляя ноги, туда, где меньше света и людей, где есть небольшая ниша в стене, частично скрытая бронзовой скульптурой почти в мой рост.

Я слышу, что он уже сзади: знакомое хриплое дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы, шаги становятся быстрее. Наверное, самое время повернуться, посмотреть в его лицо и сказать…

Не успеваю. Эл быстрее: одна его ладонь уже у меня на горле.