Бля…

Нужно отдышаться, нужно вспомнить, что я пообещал себе и пальцем ее больше трогать, пока сама не придет и не попросит. Идиотский план. Теперь я это точно знаю, потому что весь день только то и делал, что держал себя в клетке тотального контроля.

Боялся, если хотя бы посмотрю в ее сторону — озверею. Умру, но вырву из нее «я — твоя».

Никогда в жизни я не был так зациклен на потребности обладать.

Я с трудом сбрасываю ноги с постели, почти не соображая натягиваю штаны, а потом стаскиваю футболку, морщась от боли. Действие обезболивающего закончилось еще днем, и с тех пор я постоянно чувствую, как кровь барабанит в каждый порез.

У меня есть таблетки, которые, как сказал доктор, вырубят даже слона, но я не хочу. Пусть болит. Так проще хоть иногда отвлекаться от мыслей о Кире.

— Эл, господи, что … случилось?

Кира приближается, смотрит такими огромными испуганными глазищами, что я перестаю вытирать живот скомканной футболкой и слежу за ее взглядом. Она заходи за спину, пальцы бегут между отметинами стекла. Да, вчера я реально дважды двинулся: первый раз загоняя стекла себе под кожу, второй — в больнице, когда их два часа вытаскивали обратно.

— Я снова стал Элом? — Усмехаюсь. — А все-то стоило при тебе подрочить.

— Заткнись, — беззлобно предлагает она.

Давай, Кира, обними меня, как тогда.

Просто подними свои чертовы руки, просто сожми пальцы у меня на животе.

Мне нужно.

— У тебя кровь, Крюгер.

Снова Крюгер.

А Крюгера она никогда не обнимет.

— Да срать.

Смахиваю ее прикосновения. Раздражает, на хрен выносит мозг, потому что хочется большего. Хочется все, что хорошие девочки с радостью просто так дают хорошим мальчикам, а таким долбоебам с темной стороны, как я, приходиться покупать их любовь.

Я сваливаю в пустой коридор, а оттуда — в холодный темный номер. Падаю мордой в подушку. Сжимаю зубы на ткани, потому что порез на роже вздувается от боли.

Херня все эти сказки про Красавицу и Чудовище. Потому что Чудовище все равно становится Прекрасным принцем, и потому что это какое-то неправильное Чудовище, страшное только потому, что у него рога и хвост. А по факту — прилизанный сладкий паренек, поющий песни для долбаного цветка.

В действительности Чудовище выглядит, как Принц, но без цветка, без поющий посуды и говорящего подсвечника.

От того, что внутри, не сбежать и не спрятаться в объятиях Красавицы.

А Красавице не нужен Принц с душой Чудовища.

Разница в том, что я достаточно эгоистичная тварь, чтобы держать Красавицу в клетке всю оставшуюся жизнь.

И да поможет нам бог.

* * *Стук в дверь заставляет меня поднять голову, всплыть из боли, в которую я погружаюсь, как подбитый корабль.