Вот он, мой шанс вырваться из-под влияния его гипнотического взгляда, и я уже мысленно праздную победу. Но… вместо этого зачарованно слежу за тем, как его вторая ладонь опускается на живот, пальцы тянут резинку штанов вниз, и она практически без сопротивления опускается.

Как бы я ни относилась к Элу, его руки всегда поражали меня: длинные крепкие пальцы, не тонкие, как у пианиста, но аккуратные, со структурными фалангами, и одной выразительно-выпирающей косточкой в вершине большого пальца. Он сжимает полностью возбужденный член в кулаке и вены вздуваются под кожей, а из горла скользит злое шипение.

— Давай, Кира, поработай ртом, — требует Эл. Трется подушечкой о мой замерший язык и снова прихлопывает требовательным взглядом.

Я могу ему сопротивляться.

Могу и буду.

Но не сегодня, господи, только не сегодня, потому что сейчас я слишком в его власти.

Если Эл скажет продать ему душу за горсть соли — я сделаю это, не раздумывая. И я так сильно ненавижу себя за эту слабость, что цепляюсь зубами в его кожу, чтобы разделить с мерзавцем эту боль. Но Габриэль лишь ухмыляется, и его рука начинает двигаться быстрее.

Я никогда не видела ничего подобного. Чтобы мужчина вот так… словно он в компании порнофильма. Но в этом он весь — мой Темный ангел. И мы вместе падаем туда, где есть только я, он и закрытая дверь, за которой запреты и мораль сбрасывают макси.

Туда, где мы можем быть собой.

Я практически всасываюсь в его палец, сжимаю губы так плотно, что немеет рот. Мой порочный Ангел закрывает глаза: ресницы дрожат, зубы цепляются в нижнюю губу, а бедра энергично толкаются навстречу движению кулака. Живот дрожит, пресс натягивается так сильно, что каждая мышцы выступает тугими четким контуром.

Новый толчок — и я непроизвольно охаю, потому что перед мысленным взглядом мелькают пошлые картинки, в которых мои губы сосут вовсе не его палец. Собственная потребность обжигает так сильно, что внутренние преграды раскаляются, чтобы лопнуть с позорным треском."

"В тишине слышны только наши сдавленные звуки: его низкий стон, мои расшатанные всхлипы. Я словно голодная, ловлю каждое движение, каждый толчок члена в сжатые пальцы, с извращенным удовольствием впитываю зрелище вставших дыбом волосков.

Я хочу, чтобы это было только между нами: порочное, пошлое, ненормальное.

Совершенное.

Правильное.

Эл кончает с громким, «Бляяяяядь!», выгибает спину и крепче хватает ладонью мои скулы, словно боится, что именно в эту минуту я передумаю и выпущу его палец изо рта.

Глава тридцать вторая: Габриэль

Я сбрасываю напряжение так мощно и сильно, что проламывает поясницу.

В горле сухо до болезненной хрипоты, нёбо занемело. Я хочу проглотить непрошенный стон, но он разрывает табу на губах.