Я постараюсь вести себя тихо, лишь бы снова чувствовать его силу в себе, вкушать удовольствие, которого у меня никогда не было. Дима открыл для меня совсем иной мир наслаждения: красочный, приправленный острыми ощущениями, любовью и душераздирающей нежностью. Даже его грубость мне настолько приятна, до трепета, что хочется умолять ещё и ещё испытать её на себе, прочувствовать заново, убедиться кому я действительно принадлежу до последнего вздоха. — Хочу тебя, Дим, не тяни… — захныкала я.

Дима расплылся в довольной ухмылке, не задумываясь жадно смял мои губы, ощутимо прикусив нижнюю, спровоцировал очередной мой стон, поглощая его в себя. Горячий язык облизал область жжения. Неторопливо. С лёгким нажимом. Я не думала, что поцелуи бывают такими крышесносными. Возбуждающими. Распаляющими желание настолько, что стоит дотронуться до себя там, внизу, и я взорвусь от лёгкого нажима пальцев на переполненную блаженными вибрациями плоть.

— Где ты хочешь, чтобы я это сделал? Выбирай поверхность, Ася, — низкий голос натянул нервы до предела. Взорвал очередную волну нетерпения. Вонзая ногти ему в плечи, получаю ответный изобразительный жест. Затылок обожгло. Сжав посильнее мои волосы в кулак, распространил под кожей возбуждающее тепло на ряду с лёгким покалыванием. Мы оба глухо простонали от острого удовольствия.

— Где угодно, Дима… пожалуйста…"

"Крепко прижавшись ко мне ртом, всосал верхнюю губу, вытягивая из меня очередной стон. Сердце бешено колотится. Пульс зашкаливает. Так нельзя сводить с ума одним лишь поцелуем. Перехватываю инициативу. Игра настолько захватывающая, что хочется самой сорваться с цепи и стать самой развратной женщиной для него. Стоило ему нырнуть языком в мой рот, как я его тут же легонько прикусила и принялась посасывать.

— М-м-м… — послышалось глухо где-то на задворках здравого рассудка. Стон явно не мой. Следом почувствовала, как в ягодицы рядом с влагалищем вонзились сильные пальцы мужчины, ладони нетерпеливо стиснули упругие мышцы задницы, оттянув при этом налитые складочки лона шире одна от другой. Тонкое кружево врезалось в нежную плоть, вызвав острое ощущение. Ч-ч-е-е-е-р-т! Он сведёт меня с ума! Под таким давлением можно что угодно пообещать…

Вжимаясь в меня твёрдой плотью, сдерживаемой ширинкой тонких брюк, Дима разорвал поцелуй, при этом грубо скомандовал:

— Сними их!

Его брюки бесили меня давно. Опустившись на колени, я с радостью принялась избавлять Дмитрия и от остальной одежды. Расстегнув пуговицу на поясе, потянула за бегунок молнии вниз, но его заело. Видимо моё нетерпение не позволило расстегнуть одежду без малейшей заминки. Руки трясутся от нахлынувшего вожделения.