– Ты прав, в соборе не безопасно, но и мне не стоит появляться здесь, среди твоих людей могут быть те, кто за звонкую монету продадут и тебя, – очень тихо говорил мужчина, спешиваясь. Таня сильнее прижалась к дереву, и вслушивалась в каждое слово.

– Те, кто не преклонились перед Эдуардом либо в тюрьме, либо в могиле. Они могли бы помочь нам только деньгами, но этих людей не купишь монетой, дорогой мой епископ, – тихо ответил Уильям, и только сейчас Таня поняла, что незнакомец одет в длинное платье. «Дорогой мой»? Они давно знакомы?

«Епископ? Да ну, этого не может быть? Какого черта здесь делает целый епископ?» - крутилось в Таниной голове, но сейчас она все больше верила в то, что это никакой не розыгрыш – это реальная Шотландия, и реальное средневековье.

– Тех, кто горит сердцем за свободу наших земель слишком мало, и деньги могли бы помочь нам нанять людей, а еще, Франция так же не разделяет взгляды Эдуарда, Уильям. Нам нужна огромная армия…"

"– Я знаю, но среди моих людей не будет ни одного, кто бы стал воевать за деньги, Ваше Преосвященство. Ваша помощь и ваши старания я ценю, и даже доверяю вам множество секретов.

– Я свяжусь с вами сам, а пока, вам стоит отойти чуть дальше, а возможно, стоит и разделиться. Пока тебя англичане плохо знают в лицо, ты можешь приходить в город, но отряд, обосновавшийся в лесу, рано или поздно привлечет внимание, – немного заискиваясь, словно стесняясь страха за свою жизнь, ответил Епископ.

– Да, мы отойдем, Ваше Преосвященство, как только вы доберетесь до Глазго, мы уйдем. Мы будем ждать еще один такой же отряд, а потом свяжемся с вами.

– Возьми вот это, – прошептал он Уильяму, и что-то передал. Таня старалась дышать неслышно, но сердце бухало в груди, и казалось, его слышат на другом материке. Преосвященство? Это тот самый Вишер, которому он собирался нас передать? – думала она, зажимая рот рукой, чтобы они не услышали, как она сглатывает слюну.

– Я уверяю вас, Ваше Преосвященство, что отправлю к вам только того, кому доверяю как самому себе, – спокойно сказал Уильям, и Таня поняла, что никакого трепета в его голосе перед столь важной персоной нет – они были как будто равными.

После этого незнакомец легко запрыгнул на лошадь, задрав сутану до колен, и прогулочным шагом его лошадь понесла его в глубь леса. Уильям постоял еще несколько минут, прислушиваясь к шорохам, и направился к мужчинам.

Как только он потерялся из вида, Таня переползла ближе к лагерю, чтобы тот, упаси Бог, не понял, что их разговор не был таким уж тайным. Она лежала на преющих листьях, подложив локоть под голову, закрыв глаза и так ровно дыша, что любой должен был бы подумать, что она спит.