Мужчины переносили горящие головни из костровищ в новые места, а места, где до этого горели костры, закидывали лапником.

– Подойди сюда, – впервые Таня услышала голос Уильяма — вот так – сначала увидев его с огромной охапкой сосновых лап. Он бросил их на землю, и позвал к себе. – разложи их, постели одну сторону сырого пледа. Ложись, и укройся второй стороной. Все просохнет к утру, и ты не замерзнешь. Я сейчас принесу еще, и положу за твоей спиной. Горячая каша будет быстро – мы заварим муку с солью и бараньим жиром.

У Тани не было сил задавать вопросы, она лишь благодарно улыбнулась, уложила лапник кучнее, постелила край пледа на него только под плечи и голову, легла, и накрылась длинным краем.

Глаза закрылись моментально – от земли шло тепло, обволакивало и убаюкивало. От нагревающейся влаги, которой был пропитан каждый миллиметр ее одежды, ей казалось, что она погружается в теплую ванну. Запах еды заставлял желудок сжиматься, но сон был сильнее.

Проснувшись рано утром, она почувствовала, что ее спина горит – хотелось раскрыться, но что-то мешало откинуть руку назад. Она выкарабкалась вперед, наконец смогла обернуться и охнула – за ее спиной спал Уильям.

Это из-за него ей было так тепло, но он спал лицом к ней, это его рука лежала на ее руке и талии. Какого черта он решил, что может лечь с ней рядом, а тем более обнять ее? Она поняла, что думает о Косте. Вернее, не о нем самом, а о том, что подумал он, если видел их спящими вместе. А он, скорее всего, точно это видел.

В ту же секунду, воспоминание о его вчерашних словах резануло по сердцу и лицо загорело – Костя уже не ее мужчина, а если быть честной, он никогда не был ее мужчиной. Это она была его… Его увлечением, или, может, занятным зверьком.

Таня осмотрелась и увидела дымящийся еще костер, возле него стоял котел. Там сидели двое мужчин – они разговаривали шепотом, и беседа была явно интересна обоим.

– Есть хоть что-нибудь поесть? – спросила она, подойдя к ним и присев на колени возле огня.

– В котле каша, а тут отвар, но его надо бы погреть, – ответил один из них, ставя небольшой котелок на огонь. Минуту назад он пил из него через край."

"Таня заглянула в котел с кашей – она загустела, и была похожа на клейстер. Помешала в котле деревянной ложкой, что протянул ей один из сторожей, она подвинула котел к углям, бросив на них ветки, что были составлены возле костра с вечера, чтобы просохнуть.

– … облаком, сизым облаком, я полечу к родному дому, отсюда к родному дому, – затянула себе под нос Таня, вдыхая запах греющейся каши.

Глава 17

Дорога до Глазго никак не заканчивалась, но на третий день пути ближе к вечеру отряд добрался до заветного места остановки, где, судя по разговорам мужчин, должны были примкнуть еще человек двадцать.

Это была уже деревня.