Зеркало, светильники; стеклопакет выдержал, но разошёлся трещинами. Мебель перевернута, пахнет спиртным. А вот и источник. Бутылка виски, разбитая, как и стакан, видимо, о стену.

В комнате полумрак, свет льется только от уличных фонарей. Арон сидит на полу, зажимая голову руками, и тяжело дышит. Это обманчивое затишье. Арон неспокоен, внутри него война. Очередная вспышка, которую он пытается удержать.

Это началось после военной академии. Арон не опасен, он умеет держать своего зверя на цепи, выливая негативную энергию в крушение мебели, жесткий секс, экстрим. Брат не позволяет себя обследовать, но это психическое заболевание, маниакально-депрессивный психоз, возможно, что-то еще, так считают врачи.

У Арона своя теория по этому поводу. Лечиться он не хочет. Пробовал. Таблетки и беседы с психотерапевтами его угнетают, загоняя в ещё большую депрессию, вплоть до суицидальных настроений.

— Арон, — спокойно зову брата, подходя ближе. Тут главное не перечить ему, не спорить и не отвечать агрессией на агрессию.

— Уйди! Я справлюсь, — глухо, утробно произносит он. Втягиваю воздух, облокачиваясь на стену. Дыхание у него хриплое, тяжёлое.

— Давай ты примешь таблетки? Ребенок дома, Милана. Ты их пугаешь.

— Нет! Я не буду ничего пить! — рычит Арон. Поднимается с пола, сжимает кулаки, распахивает балконную дверь и прикуривает сигарету. В комнату заглядывает Платон с ребятами.

— За дверью ждите, — приказываю я. Братишка оставляет охрану, а сам проходит, облокачиваясь на дверь, осматривая разгром.

Арон разворачивается, глубоко затягивается, зажимая сигарету между большим и указательным пальцами, и демонстративно выдыхает дым в нашу сторону. На губах оскал, глаза стеклянные, волчьи, словно мы враги или его добыча.

— Ну что смотрите? — усмехается. — Справлюсь я. — Идет на выход. Преграждаю ему путь.

— Арон, сейчас такое время… Ты мне нужен. Давай ты пропьешь таблетки пока. А потом уедешь загород.

— Я. Уже. Сказал. Что. Мне. Не нужны. Таблетки, — выделяет каждое слово, подходя ко мне вплотную, выдыхает табачный дым в лицо. — Мне нужны машина, алкоголь и шлюха.

— Я не выпущу. Ты сам просил тормозить тебя, если что.

Арон смеется мне в лицо и хватает за грудки.

— А как ты меня удержишь?! Моего зверя нужно кормить грехами.

Хочешь, чтобы я начал кормить его прямо здесь?! — уже вкрадчиво спрашивает Арон.

— Нет, хочу, чтобы ты попытался его подавить, — открыто отвечаю ему в лицо. Я не боюсь.

— Свое «хочу» иди жене высказывай, — Арон отталкивает меня к стене, и я матерюсь сквозь зубы. Швы ноют и, похоже, начинают кровоточить. Ненавижу эту беспомощность.

— Арон, Мирон верно говорит, за руль тебе нельзя, алкоголь сейчас только усугубит. Ну а девку ты же замучаешь до полусмерти. Тормози, — просит Платон.