Держу ее на руках и, наверное, только сейчас осознаю, насколько она маленькая и хрупкая. Ее нужно оберегать, лелеять, наставлять и защищать, а не впутывать в аферы. Но назад дороги нет. Милана теперь моя жена. И придется доигрывать эту партию до конца.

Аккуратно опускаю девочку на кровать и вынимаю телефон.

— Если вы звоните в скорую, то не нужно, мне уже лучше, — сообщает мне Мила. И опять на «вы», что уже раздражает. Это означает, что она до конца не подпускает меня, а держит дистанцию. А дистанция может нам помешать.

— Уверена?! — Кивает. Прищуриваюсь, внимательно ее осматривая.

Вроде щеки розовеют, и дышит уже увереннее. Так напугалась? Настолько впечатлительна? Ой, трудно тебе будет в нашей семье. Мы серые волки.

— Я просто очень устала, и нервы… — тихо говорит девочка.

— Ты ела сегодня? — Молчит, сжимая губы. Точно нет, она и на свадьбе ни к чему почти не притронулась.

— Но я и не хочу, меня тошнит немного.

— Так от того и тошнит! — выходит немного нервно. — Тебе нужно снять это сковывающее платье и фату, — иду к окну и распахиваю его, впуская немного прохладный воздух. На тумбе стоит бутылочка с водой.

Срываю крышку, подаю Милане. Она приподнимается и послушно пьет воду.

— Платье, Милана, — напоминаю ей.

— Может, вы выйдете? — выгибает бровь, вызывая мою усмешку.

— Еще раз обратишься ко мне на «вы» – накажу, — говорю серьезно, но еле сдерживаю улыбку, оттого что девочка широко распахивает глаза. Она всерьез думает, что я способен обидеть такую лапочку. Подаю ей руку, помогая встать с кровати. — Развернись, — командую я. — Помогу тебе.

— Я справлюсь сама! — уже твердо говорит Милана и краснеет.

— Ой, не зли меня, котенок.

Я не претендую на твои прелести, даже если это первая брачная ночь. Просто помогу. — Пока девочка соображает, сам разворачиваю ее к себе. — Как снимается это прозрачное безобразие?

— Фата крепится заколкой.

Рассматриваю, запускаю ладонь в ее уже слегка растрёпанную прическу и в первые же секунды понимаю, что это плохая идея.

Волосы у нее шелковые, приятные на ощупь. Одновременно хочется и перебирать их пальцами, вдыхая нежный запах, и сжать их в кулаке, дернув на себя, чтобы прогнулась как кошечка. Напоминаю себе про фату. С минуту соображаю, но все же справляюсь, срывая ее, стараясь дышать ровно.

Нахожу на платье замочек, медленно его расстегиваю и убираю руки от греха подальше. Мы застываем, и, кажется, Милана совсем не дышит. Сглатываю, рассматривая ее спину. Идеальная, руки покалывает от желания провести пальцами по ее плечам, позвоночнику и вниз – туда, где виднеется краешек белых трусиков. Тормози, Мирон! Это ягодка не для тебя зрела, и ты ее не съешь. Жарко. Хочу. Но не буду…

— Давай, котенок, дальше сама, — голос хрипнет, выдавая меня.