Волосы влажные, косметику смыла, в белом пушистом халате.

Такая мягкая, теплая, маленькая.

Котенок.

Хочется потискать немного.

Она смотрит на подвязку в моих руках и смущается, отводя взгляд.

— Не поведаешь мне, зачем на тебе была эта вещица? — и ведь не хочу ее смущать, как-то само выходит.

— Не знаю, стилист настоял, — мямлит, смотрит куда угодно, только не на меня. Ладно, оставим эту тему, иначе я прекращу себя контролировать. А нам нужно поговорить.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, уже лучше. Очень хочется спать.

— Поешь сначала, — киваю на поднос.

— Я, правда, не хочу.

— Я разве спрашивал, хочешь ты или нет? Ешь. Это просто творог, — уже твердо говорю, отбросив сантименты. — И мне мой чай подай, — указываю на вторую чашку. Хмурится, медлит, а потом плотнее затягивает халат, берет чашку, подает мне, садится на кровать и принимается есть творог.

Умница.

Послушная девочка.

Отпиваю горячего чая, пытаясь расслабиться.

— Скажи мне, Мила, в каких отношениях ты с Платоном? Точнее, насколько глубоко вы друг в друге?

— Это сложно… — глотает слова.

— А ты попытайся объяснить. Он считает тебя своей, от этого и выплеск эмоций.

Хотя мне будет достаточно одного слова. Ты его?

Молчит. Съедает пару ложек творога, через силу запивая чаем. А я терпеливо жду ответа. Мне завтра с братом изъясняться.

— Нет. Я не его, — выдыхает Милана, отставляет творог, допивает чай. — Я виновата, что давала ему ложные надежды. Но недавно поняла, что, кроме дружбы и теплоты, ничего к нему не чувствую. Нет той глубины, о которой ты спрашиваешь, — девочка расправляет кровать и ныряет под одеяло, словно прячется от меня и моих вопросов. И мне вдруг становится легче ее воспринимать.

— То есть между вами ничего не было?

— Нет, но подробно я обсуждать это не хочу, — девочка прячет лицо, накрываясь одеялом.

Ладно.

Мне достаточно и этой информации. Платон больше накрутил себя. И теперь мне с этим разбираться.

— Ладно, спокойной ночи, — произношу я и покидаю комнату.

«Вот такая выдалась первая брачная ночь», — думаю я и усмехаюсь сам себе. И ведь Арон, как всегда, прав, черт бы его побрал! Лгать себе можно сколько угодно, но девочка меня зацепила. Ей девятнадцать, мне тридцать семь. Куда меня несет?

ГЛАВА 14

Милана

Утро выдалось тихим.

Я просыпаюсь довольно поздно, ближе к полудню. Ощущаю себя весьма неплохо. Принимаю душ, привожу волосы в порядок и заплетаю французскую косу. Косметику не наношу – нет настроения. Надеваю обтягивающие тёмно-синие брюки, голубую тунику и постоянно думаю о том, что сейчас мне предстоит нелегкий разговор с Платоном. Сочиняю речь, подбираю слова. Но кто бы рассказал, как его не обидеть? Так продолжаться больше не может. Я ещё долго буду замужем, и таких сцен от Платона просто не выдержу.