Прихожу в себя, когда с моей стороны открывается дверь, моргаю, фокусируя взгляд, и понимаю, что мы приехали. Мне подает руку водитель, помогая выйти из машины, а вот Мирона уже нет. Выхожу, киваю водителю в знак благодарности и прохожу в дом.

Из гостиной слышатся голоса братьев, но громче всех Платон. Я не хочу в этом участвовать, я устала. Словно эмоционально выгорела. Но незаметно уйти не удаётся, Платон выходит в холл и цинично усмехается, осматривая меня."

"— О, а вот и она, госпожа Вертинская! — цедит сквозь зубы заплетающимся языком, преграждая мне путь к лестнице.

Ничего не отвечаю. Я не хочу никаких диалогов. Оставьте сегодня меня все в покое! Слишком много Вертинских за один день, и все выворачивают душу, выпивая из меня энергию.

— Ну и как тебе в роли жены? — с противной ухмылкой спрашивает меня Платон.

— Ты пьян, давай поговорим завтра, — спокойно прошу его я. — Я очень устала. — Мне настолько безразлична его речь, что я даже не обижаюсь. Голова немного кружится. Хочу отдохнуть.

— От чего это ты так устала?! — он продолжает рычать и встаёт ко мне вплотную, обдавая запахом алкоголя.

— Платон… — выдыхаю, но он не дает мне договорить.

— Что «Платон»? Что?! — хватает меня за плечи, встряхивая и усиливая мое головокружение. — Думаешь, я не заметил, какими глазами ты на него смотрела?! А как улыбалась… — рычит мне в лицо. — Ты никогда мне так не улыбалась, — в нем столько агрессии, что я сжимаюсь, зажмуриваясь, кажется, что он способен меня ударить. — И не надо мне тут рассказывать, что ты играла свою роль. Не надо, Милана! Все было по-настоящему, — уже кричит, а я ничего не говорю. Да и бесполезно оправдываться. Платон все равно меня не услышит.

— Насмотрелась красивой жизни и повелась?! — он так сильно сжимает мои плечи, что руки начинают неметь. Пытаюсь вырваться, но хватка усиливается. — Лучше лечь под Мирона и получить все, чем терять свое время со мной?!

Боже, какой бред он несет. Но я с ужасом понимаю, что в его голове все выглядит именно так. Он считал меня своей девушкой, я много ему дозволяла. Я позволяла ему думать, что между нами может быть что-то большее, чем дружба. Да, я сама так думала, поскольку даже не подозревала, что может быть по-другому. А теперь я вышла замуж за его брата, по расчёту и ради денег.

И сейчас в пьяной голове Платона, когда он полностью открыт и уязвим, это выглядит мерзко и алчно. Ему кажется, что я предаю его… И он выплескивает всю свою боль на меня, пытаясь больнее ударить. Я дура, которая ничего не знает про отношения…

В голове шумит, боль сжимает в тиски, и головокружение усиливается. Всхлипываю, когда понимаю, что Платона оттягивают одним сильным рывком.

— Не трогай ее! — и если голос Платона полон агрессии, то Мирон холодно понижает тон.