Со скрипом по деревянному полу двигаю тяжёлое кресло максимально близко к Милане, упираясь в ее коленки своими коленями. Одной рукой обхватываю ее скулы и поворачиваю к себе. Хмурится, смотря на меня с вызовом.

— Не Виолетта, а Виолетта Романовна. Женщине пятьдесят два года, и она наш главный финансист; помимо неё на совещании были ещё и двое мужчин. Что в твоем воображении мы там делали? — усмехаюсь, поглаживая большим пальцем ее упрямые надутые губы.

— Откуда мне знать, кем ты там был очень занят! Твоя секретарша ничего не сказала про других людей, — дерзкая. Ловлю ее губы водя по ним пальцем, хочется покусать до красноты, а потом зализывать укусы.

— В следующий раз, когда звонишь в приемную, говори, что ты моя жена, тогда Юлия не будет разговаривать с тобой в официальном тоне и сообщит мне. Я ценю твою заботу, беспокойство, любовь и поэтому постараюсь всегда быть на связи и не волновать тебя. Договорились?

Молчит, смотря мне в глаза.

— А еще мне нравится твоя ревность.

— Я не ревную, — заявляет и всхлипывает, когда сжимаю ее голую коленку.

— А похоже, что да, — вкрадчиво говорю, обхватываю ее талию, резко поднимаю с кресла и сажаю на круглый стеклянный стол. Милана вскрикивает и хватается за мои плечи.

— Что ты делаешь? — шепотом спрашивает она.

— Хочу доказать, что мне интересна только супруга, — одной рукой зарываюсь в шелковые волосы, а другой – дергаю пояс халата.

— Здесь? — оглядывается по сторонам.

— Да-а-а-а, — сжимаю ее волосы и дергаю ближе к себе. Дышим друг другу в губы. Рычу, когда Милана неожиданно кусает меня за губу. — Ах ты, моя плохая девочка! — Ее ноготки проходятся по моим рукам, царапая. Заводит. Горячо. — Чтобы больше не смела покидать нашу постель, что бы ни случилось! — хрипло рычу ей в губы и впиваюсь в них, жадно целуя.

ЭПИЛОГ

Мирон

Быть глубоко женатым мужчиной не так плохо, как мне раньше казалось. Дело, наверное, не в убеждениях и не в принципах, дело в женщине. Если западаешь настолько, что начинаешь гордиться браком, это уже диагноз. Все принципы и убеждения меняются мгновенно. Уже не хочется просто пользоваться, хочется обладать. Недостаточно одной ночи, нужна вся жизнь. Не устраивает просто тело, хочется ещё и душу. Ты уже не строишь планы на вечер, а расписываешь всю жизнь с одной единственной женщиной, которая тебя приручила. Вот тогда понимаешь, что не просто влюбился, а пропал.

Чертовски льстит, что тебя тоже любят, не за деньги и статусы в обществе, а просто так, потому что ты есть. За тебя переживают и воспринимают все невзгоды, как свои. Подкупают ее нежность, ласка и горящие глаза, которыми она на тебя смотрит, как на бога. Заводит ее неопытность. И, конечно, сносит голову тот факт, что ты первый и единственный мужчина.