То ли предателем себя чувствую, то ли дурой со слабой волей — не решила ещё, но то, что спать с Ковалёвым идея была однозначно дерьмовая, я поняла. Небольшой засос над ключицей не дает забыть о моём помешательстве, и я как в прострации хожу, пытаясь вытеснить из головы воспоминания.

Но они не вытесняются. Сидят там настолько крепко, что становится немного неловко. Как будто Антон ходит за мной по пятам и весь наш секс мне показывает на телефоне снятым видео. И все, кто рядом, это видят тоже. И становится дико. Приехала к маме, а думать об этом перестать не могу… Живот горячими волнами окатывает, щёки краснеют, а руки еще сильнее дрожат.

Опускаю только взятую в руки чашку обратно в раковину и опираюсь руками на столешницу, пытаясь восстановить дыхание. Бо-о-о-оже, это выше моих сил. Воспоминания настолько чёткие, что становится страшно от мысли, нормально ли это вообще. Острое ощущение того, что Антон рядом, меня не отпускает. Вот точно сейчас подойдет, оставит поцелуй на шее, и…

— Мама, мама, смотли, кого я нашёл!

Матвей врывается в кухню, держа что-то в ладонях, и с его любовью ко всему живому, мне остаётся только надеяться, что там не паук.

Присаживаюсь на корточки перед лучшим мужчиной в моей жизни, пока он щебечет мне, как спас это нечто из пасти кота. Мой храбрый рыцарь."

"А в руках у него ящерка. Совсем небольшая, но в его ладошках кажется довольно крупной, испуганная, не убегает никуда, спокойно сидит в ожидании своей участи. Какое же знакомое состояние…

— Мамочка, давай её себе оставим? Я буду её колмить! — спрашивает Матвей. Ребёнок просто фонд спасения животных. Была бы его воля, мы бы жили уже с сорока котами, тридцатью собаками, а ещё кроликами, бабочками, гусеницами, обязательно кузнечиками и ещё всеми живыми, кого Матвей решил бы спасти.

У нас живёт две кошки и попугай, всех мы нашли на улице, даже последнего, у него была перебита лапа. У мамы в доме уже шестеро котов. Шестеро! Наша квартира столько не вместит даже при большом желании, а он всё тащит и тащит… У него большое и доброе сердце, я очень горжусь им. Но жить с ящеркой не очень-то хочется…

— Матюш, ей будет гораздо лучше в природе. Она убежит в траву, будет ловить мух и бегать, куда ей захочется. А если у неё семья? А мы заберем.

Представляешь, как будут плакать её детки?

Задумывается. Хмурит свои почти незаметные белоснежные брови, анализирует мои слова. Пятилетний аналитик, который никак не может осилить букву «р».

— Да, я не хотел бы, чтобы тебя у меня кто-то заблал. Отпущу её.

— Правильно, малыш, — договорить не успеваю, как он убегает на улицу, видимо, отпустить ящерку.

Заберут… Матвей очень ревнивый мальчик, если дело касается меня. После того, как с Ярославом мы расстались и жить с Матвеем мы стали вдвоём, он очень изменился.