— Слюни у тебя на неё текут и член стоит, ясно же чё, втрескался ты походу.

— А ты сам-то давно таким экспертом стал? Сколько над коротышкой издевался, пока не дошло, а?

— Ну так ты тоже вроде как на коротышку мою поглядывал. Но не шибло так, как сейчас, правда?

Втрескался. Точно. В ту, с кем даже не общался. Как такое вообще возможно? Чтобы вот так в секунду по стене от неё размазало? Я всю ночь на неё во сне любовался, это уже помешательство какое-то, я с трудом реальность от фантазии отличаю.

А она ещё колючка такая как назло, на обычные вопросы укусами отвечает, не улыбнется лишний раз, взгляд свой стервозный всегда держит, слабину не даёт. И как назло этим всем манит, как магнит, и я ведусь как дурак, даже не пытаясь сопротивляться.

— Вы чё такие вялые! — орёт Палыч, заметив, что желания заниматься ни у кого нет.

— Так нас Ольга Сергеевна вчера так умотала, что сегодня сил даже жить нет, вы бы попросили её с нами помягче, у нас помимо ее тренировок ещё лёд есть! — возмущаются пацаны.

— А вы в спорт работать пришли, или просить, чтобы вас жалели? — на трибунах сидит, смотрит, не ушла, значит. — Хотите, проведу вам бальные танцы, раз вы такие нежные.

Бля… Ну что за девушка такая невозможная. Не язык, а лезвие, режет и режет каждой репликой, не жалея. И пофиг ей, что нас двадцать три здоровых мужика, а она одна дюймовочка мелкая, знает, что выше каждого из нас, в своих силах уверена.

— Работать будем, Ольга Сергеевна, — говорю, глядя на нее с прищуром, — без жалоб.

— Надеюсь, Ковалёв, — кивает, и демонстративно с трибуны уходит. — Простите, Виктор Павлович, я их потяну в следующий раз, чтобы мышцы не забивались так сильно, — говорит тренеру, проходя мимо, а у меня от одной мысли волосы дыбом. Потянет она нас. Я бы сам её… кхм… потянул.

Палыч всю тренировку на нас вызверяется, что мы никакие, работать не хотим. Опять за сборы напоминает и почти выгоняет нас со льда, недовольный. А мы и так все из последних сил пытались, но только к третьему часу мышцы размялись и боль почти ушла.

Иду в медпункт, хочу попросить мазь какую-нибудь разогревающую, потому что всё прошло, а шея странно ноет, потянул наверное, не заметил даже когда. Открываю дверь без стука и тут же закрываю обратно, ухмыляясь. Слышу там недовольство одной злобной невысокой тренерши, и усмехаюсь ещё веселее. Ну, кто ж знал, что именно в этот момент ей укол наша Алёнка ставить будет? Ещё и хорошо так, стоя, прямо нужным местом к двери. Я, конечно, рассмотреть не успел особо, слишком нагло было бы с моей стороны, но кусок какой-то татуировки, выглядывающей из штанов, заметил. Теперь же точно хер усну… Мало того, что задница у нее что надо, так ещё и думать буду, что там за рисунок у нее изображен. И, бля… Мне жизненно необходимо узнать, что там.