Пока, Габи.

Никита держит меня за локоть и провожает к выходу. Мы входим в пустую палату. Ник запускает пальцы в волосы и шумно выдыхает.

– Ну и ну, Золотко. И как ты додумалась признаться Габи?

– И слава богу, что я это сделала! Я не смогла бы… Ты понимаешь меня, Ник? – вскидываю на него взгляд, понимая, чего сейчас хочу больше всего на свете. Его… Обнять, поцеловать, сказать, как он мне дорог…

– Золотко… – угадывает мое желание Ник. Подходит ближе и заключает меня в объятия. – Моя… Ты только моя… Золотая, особенная, любимая.

Я позволяю его рукам гладить мои плечи, а губам целовать щеки и подбородок. Зарываюсь пальцами в его волосы на затылке и целую в ответ. Наверное, сейчас в этом поцелуе все мои чувства… И невысказанные слова. Пускай, я вспоминаю о прошлом, но и без него не могу… Хочу обижаться и не прощать, но, чтобы он был рядом. Мой Ники… Не знаю, сколько проходит времени. Наверное, целая вечность. Нежность сменяется страстью, а страсть – безудержностью… Обнимаю Ника, чувствуя, как сильно бьется его сердце… Или это мое?

– Злата, я тебя люблю.

– А я тебя, Ники.

– Ты же не можешь забыть прошлое? Ты же… Я думал, что…

– Не могу, и что? Не могу… И без тебя не могу, Гончаров. Нам сейчас нужно это обсуждать?

– Да, сейчас, – довольно улыбается он. – Тебе жалко для меня слов? Я самый счастливый человек сегодня, Злат. Скоро наш сын выздоровеет и… И ты родишь мне еще одного малыша.

В палату с грохотом въезжают носилки с Никитушкой. Врач по-английски объясняет, что нашему мальчику взяли необходимые перед операцией анализы.

– Когда вы планируете провести операцию? – спрашивает Ник.

– Через несколько дней. Максимум через неделю. Малышу требуется время для адаптации. Не волнуйтесь, все будет хорошо, – улыбается высокий черноволосый мужчина.

Никита остается в Израиле еще несколько дней. Либерман обрывает ему телефон, зазывая вернуться в город.

– Никита, я нашел неоспоримые доказательства невиновности Леонида по ряду статей. Всю неделю бегал по коридорам следственного комитета и опрашивал свидетелей. Представляешь, следователю заплатили, чтобы он подставил Белоцерковского! К слову, он уже уволен. А кто заплатил? Вадим! – Ник включает голосовое сообщение от Моисея Лазаревича.

– Поняла, Златка? Я должен вернуться. Суд назначат во внеочередном режиме, – оправдывается Ник, обнимая меня за плечи.

– Я не могу поверить, что все может получиться, – шепчу со слезами на глазах. – Поезжай, конечно.

– А как же операция? Врачи хотят провести еще несколько исследований на совместимость.

– Ничего страшного, справимся. Я сразу же позвоню тебе. Ники…

– Ну скажи мне уже это, вредина? – улыбается он, зарываясь носом в мои волосы.

– Я люблю тебя, Никита.