Он лучше всего соединяет кровные половинки, даже если они находятся в разных мирах.

– А зеркало? – спрашиваю напряженно. – Оно тоже должно быть особенным?

– Подойдет любая отражающая поверхность. Кстати, ты упоминала о магической печати. Могу я взглянуть на нее?

– Нет, – отмирает Дарион раньше, чем я успеваю что-либо сказать. – Я сам.

Тихонько выдыхаю.

– Хорошо, – соглашается Лохан. – Это твое право. Можете воспользоваться соседним помещением, а я пока поработаю над кольцом.

***

Соседнее помещение оказывается пещерой поменьше. Скромное ложе в углу говорит, что его используют как спальню. Но мне некогда разглядывать обстановку, потому что Дарион ждет.

Я пытаюсь расстегнуть платье. Онемевшие пальцы не гнутся, соскальзывают с пуговиц. К тому же эти чертовы пуговицы расположены на спине!

– Повернись, – выдает дарг глухим тоном.

Молча подчиняюсь.

Он почти невесомо касается моих плеч, потом затылка. Отводит в сторону выбившиеся пряди и начинает расстегивать пуговицы. Чувствую, как его пальцы скользят вдоль спины, и на моей коже выступают мурашки. Она становится очень чувствительной, а изумруд, спрятанный между грудей, на каждое касание отвечает всплеском тепла.

Дарион не торопится. С каждой пуговицей возится дольше, чем это нужно. И во мне просыпается робкая надежда: он не бросит меня, не оставит – даже после того, что узнал. Потому что у меня в этом мире есть только он – единственный, кто может помочь…

– Все, – дарг отступает.

Печать находится почти на уровне сердца. Я стягиваю корсаж и нижнюю рубашку с плеч. Придерживаю руками, чтобы платье не упало к ногам. И краснею. Лицо пылает то ли от стыда, то ли от неловкости. Кусаю губы и боюсь смотреть Дару в глаза.

Он касается моей кожи подушечкой большого пальца. Меня пронизывает дрожь, а он ведет пальцем вниз от шеи, как раз к тому месту, где я видела печать. И словно в ответ на это прикосновение я ощущаю нарастающее жжение в центре груди.

– Это не она, – Дарион обводит печать.

Я смотрю, как под его пальцем проявляются белые линии. Восьмиконечная звезда, круг, соединяющий ее острые лучи, знаки из волнистых линий между ними…

– А что это? – спрашиваю тихонько.

– Ведьмин знак. Символ твоей силы. Когда ты почувствовала его?

– В первый день, как попала сюда. Знак почти сразу, а силу, когда… когда я пришла к тебе, а ты меня… отверг…

Прячу взгляд.

До сих пор стыдно."

"И стыдно, и жутко, и волнительно от воспоминаний, от ощущения его пальца, что выписывает узоры на моей груди, будто забывшись. От его будоражащей близости и запаха. От того, что я так реагирую на него…

Между нами повисает тревожная, почти осязаемая тишина.

Дарион первым нарушает ее.

– Значит, у тебя есть сын, – произносит без всяких эмоций.

На его лице отражается боль.

– Да, – опускаю голову.