– Ты любила его? Отца ребенка.

Опускаю голову еще ниже, но понимаю, что не могу отказаться от них: ни от Пашки, ни от сына, который мне дороже собственной жизни.

– Да, – мой голос едва слышен.

Дарион убирает руку. Все мое тело рвется за ним – прижаться, продлить это прикосновение, но он отступает.

– Повернись, я помогу застегнуть, – говорит все тем же безжизненным тоном.

На этот раз он действует куда быстрее. Пара ударов сердца – и мое платье снова наглухо застегнуто. Это наводит на мысль, что прежде он сознательно не торопился. Что он, как и я, просто не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии…

***

Лохан ждет за столом. Он разглядывает что-то в аппарат странного вида, состоящий из медного корпуса и десятка взаимозаменяемых линз.

Я замечаю свой перстень. Машинально хватаю, и сердце замирает от паники: камня в нем нет!

– Где?!

Лохан отрывается от своего агрегата.

– Интересный камушек. Точнее, и не камушек вовсе.

Мой агат лежит на предметном стекле. Это его только что рассматривал маг.

– Не камушек? – хмурится Дарион.

– Глянь-ка сам.

Старик отодвигается, давая Дариону посмотреть через линзы. Тот бледнеет, стоит ему лишь увидеть, что лежит на стекле. Слышу ругательство, и мое сердце отзывается встревоженным стуком.

– Что там? – в горле пересыхает от нетерпения. – Что вы увидели?

Лохан поглаживает бороду. Кажется, это его любимая дурная привычка.

– Как думаешь, что за камень был в кольце?

– Агат?

Хотя я уже не уверена. Из-за простого агата Дарион не стал бы ругаться.

– Похоже, но это не он. Это обработанный коготь дракона. Но не анкра, а дарга в драконьей ипостаси.

Я непонимающе смотрю на него:

– И что в этом особенного?

Ну, подумаешь, коготь…

– А то, что дарги своими когтями не разбрасываются где ни попадя. Впрочем, как и другими частями тела. Чтобы забрать у дарга хотя бы чешуйку, нужно его убить или сделать так, чтобы он не мог сопротивляться.

Пока я осмысливаю эти слова, Дарион выпрямляется и одаривает меня долгим, тяжелым взглядом.

– Этот коготь принадлежал молодому дракону из Обсидианового клана. Второзимку. И боюсь, тот, кто вырвал его, вряд ли удовлетворился только одним когтем.

Я медленно оседаю на стул.

– Хотите сказать, кто-то убивает даргов ради когтей и… чешуи? – перевожу недоверчивый взгляд с одного на другого. – Да ну, это бред! Вы же…

– Сильные? – услужливо подсказывает Лохан. – Да, это так. Но, как я уже говорил, не всемогущие и не бессмертные. Разумеется, в открытой схватке никто из людей с нами не справится, но люди и не вступают в открытые схватки. А уж если за дело берется ведьма или колдун…

– Но их же истребили!

Он морщится:

– Видимо, не совсем.

На меня накатывает ледяная волна. Правда. Жестокая, безобразная правда срывает покров, чтобы обнажить свои язвы.