Они изрыгают яд, оставляющий на песке дымящиеся проплешины. Такой яд способен убить даже дракона.

Шир издает тихий мявк.

– Да, милый, мне здесь тоже не нравится.

Но Дарион где-то там, сражается с этими тварями. Я не могу уйти и оставить его…

«Дура! – шепчет внутренний голос. – Ты же просто слабая женщина! Отойди и не мешай мужчинам делать свою работу! Вернись в палатку и жди мужа, как положено хорошей жене!»

Разумом я понимаю, что так будет правильно. Но кто слушает разум, когда в крови уже бурлит и бушует запретная сила? И как удержаться, когда эта сила зовет и манит, а все тело, все мысли и чувства стремятся слиться с ней?

Сквозь прореху в тучах появляется луна.

Тонкий серебристый серпик.

– Огонь! – доносится голос Аргена, а следом за ним новые выстрелы и новые взрывы.

На лестнице слышатся быстро приближающиеся звуки. Видимо, драчуны опомнились и побежали искать меня."

"– Мы только одним глазком, – заверяю Шира и прыгаю ему на спину. – Посмотрим – и сразу обратно!

Я всего лишь хочу убедиться, что с Дарионом все в порядке. И очень надеюсь, что нас никто не заметит…

Глава 30

Много позже я, конечно, пойму, что нам с Широм несказанно повезло.

Его способность становиться невидимым – всего лишь защитный механизм, которым природа одарила детенышей мантикоры. Но этот механизм работает лишь до тех пор, пока мантикорыш не попробовал человеческой крови…

Шир еще не успел этого сделать. Слишком уж сильна была тяга ко мне, единственной ведьме в округе, которая так щедро фонила в окружающее пространство. Желание испить моей магии было куда сильнее, чем жажда крови.

К тому же на землях даргов людей почти нет, разве что женщины. А они по ночам не бродят.

Днем же Ширайю прятался от чужих глаз. Он был напуган, как любой ребенок, вырванный из родного дома и очнувшийся в одиночестве в незнакомом месте.

Ночью голод выгонял его наружу и заставлял искать пропитание. Но мантикорыш старался охотиться как можно дальше от Дардааса и других поселений. Поначалу он опасался, что его поймают драконорожденные, от которых так веет опасностью. Но потом успокоился, понял, что они не замечают его, и осмелел.

Именно тогда он облюбовал крышу напротив моего окна. Теперь, когда часть моего сознания могла соединяться с его – я прочитала все это в его воспоминаниях.

А еще выяснила, что могу мысленно разговаривать с ним. Конечно, Шир не такой разумный, как люди. Но его интеллекта хватает, чтобы выполнять команды и понимать мои эмоции.

– Держись на безопасном расстоянии, – напутствую, пока мы поднимаемся в воздух. – Нас не должны заметить, так что сильно не рискуй.

Он презрительно фыркает и проносится в метре над головой Аргена, едва не задевая коменданта крылом.

– Что тебе непонятно в слове «не рискуй»?! – шиплю ему в ухо.