Крыша у этого заведения в КГБ хорошая, и прибыль, соответственно, казино исправно приносить будет.

– Ну конечно. Ясно… Поэтому Сафонов хотел пристрелить Гошу, когда его задерживали в ресторане.

– Этого я не знаю. Сафонов мне не докладывает о каждом своем шаге. Рассказывает лишь только то, что дел напрямую касается.

– И с чего это он так тебе доверяет? Не боится, что ты его сдашь?

Как сейчас, например.

– В каждом деле есть риск, – вставая, пожал плечами Радченко. – Но так-то я его родной племянник.

– Ого, не знал…

– А мы не афишируем. Фамилии разные. Никто о родстве нас не спрашивает. Кадровиков дядюшка настращал, чтобы не болтали лишнего, мол, племяш сам карьеру должен делать, без поблажек.

– А ты, значит, в родстве с самым главным ментом Новоульяновска и всего лишь старшим инспектором ОБХСС прозябаешь? Почему он тогда тебя не продвинет?

– А мне и там нормально. Для крупных дел нужны мелкие должности. Так внимания меньше привлекается.

Да уж вижу я, как тебе нормально. Впрочем, растягивать наше рандеву не было никакого смысла, и я снова поторопил своего пленника:

– Ладно, проехали. Кто предупредил Сафонова, что в его кабинете будет обыск?

– Не знаю… Он говорил, что птичка на хвосте из прокуратуры принесла. А кто именно, не сказал.

– С кем он из прокурорских дела имел?

– Да ни с кем вроде. Он еще очень удивился, что его предупредили. Недоумевал. Ведь в сейфе-то заявление от этого Гребешкова лежало. Тогда оно опасность представляло для Валерия Игоревича, ведь мотив на него указывал по убийству фарцовщика. Это уже позже друг барыги во всем признался.

– А зачем тогда Сафонов хранил заяву в сейфе? Почему не сжег, например?

– Сказал, что для остальных фарцовщиков берег. Дескать, если кто опять вздумает жаловаться на него – припугнуть можно. Ткнуть в морду этим листочком и сказать, вот смотрите, один уже в прокуратуру пожаловался – и где он теперь?

– Бл*ха, озадачил ты меня, конечно, Радченко, – я кусал губу. – Все с ног на голову перевернул. Если не соврал, конечно. А если набрехал, я все равно тебя найду. Терять мне больше нечего, я в розыске за убийство следака. Одним трупом больше для меня, одним меньше… Сам понимаешь, выше вышки не дадут. Да и злой я на этот мир.

– Я не вру. Тебе все равно никто не поверит, если кому-то расскажешь. Я от своих слов, если что, откажусь. Скажу, что ничего такого тебе не говорил. Доказательств у тебя нет. Фарцовщики никого не сдадут. Им удобно на хлеб с маслом зарабатывать. А с братьями Пугачевыми ты уже поговорил и сам убедился, что с них ничего не выудишь. Дурачками они умеют прикидываться.

– Ну, смотри, Рома… Если не врешь, то не трону. Х*р с этой фарцой, мне убийца Дубова нужен.