И сейчас готова была сделать то же самое. Миша поманил меня тем, что замолвит словечко перед моим отцом, а мне так надоел его тотальный контроль, вот я и повелась!

— Блин-блин-блин, — бормочу, останавливаясь."

"За своими мыслями я упускаю момент, когда освещённая фонарями территория торгового центра заканчивается и впереди маячит лишь слабо подсвеченный тротуар. С одной стороны которого проходит трасса, по которой, теснясь, медленно едут машины, а с другой — тёмный пустырь.

Туда идти мне не хочется. А Чернову звонить — ещё меньше. Я почти уверена, что он уже свалил и сейчас толкается на своём «порше» в этой самой пробке.

Буквально подпрыгиваю над землей, когда слышу позади себя тяжёлые шаги и учащённое дыхание. Моё сердцебиение сбивается. Вляпаться в неприятности — это последнее, что мне сейчас нужно.

Шарю одной рукой в карманах, пытаясь нащупать ключи от дома. Если это маньяк, я выколю ему глаза! А второй уже достаю телефон, чтобы нажать кнопку sos. Хоть экран и разбился почти вдребезги, но сам аппарат всё ещё функционирует. Если что, им можно и по голове садануть.

В полной боевой готовности разворачиваюсь на пятках и почти лечу вниз.

Забыла, что надела перед выходом из дома угги, а они очень скользкие.

— Ты просто наглухо бедовая, Белова, — раздражённо говорит Чернов, успевший подхватить меня за капюшон и дёрнуть вверх, спасая тем самым от встречи с ближайшим сугробом.

— Ты что тут делаешь? — произношу, постукивая зубами, вцепляясь в его плечи.

У меня и в мыслях не было, что он может пойти за мной. Не вяжется у меня с его образом хождение за девушкой, которая, кроме подзатыльника, ничего ему не даст.

Двадцать минут назад мы так друг на друга орали, что нас попросили удалиться из книжного.

Бедная Библиотекарша, кажется, была на грани нажатия тревожной кнопки. Пока Чернов объяснялся с охранниками, я ушла.

А теперь смотрю ему в глаза, находясь в пяти сантиментрах от его лица, и облизываю губы, которые щекочет его горячее дыхание.

— Я обещал твоему отцу присмотреть за тобой. Хотела пойти поискать приключений? — говорит Миша, продолжая удерживать меня на месте. — Домой поехали.

Ну вот, я же говорила, что он не добренький самаритянин! Его просто погладят по головке за то, что он присматривает за младшей сводной сестренкой.

Может, денег побольше отсыплют.

— Мне не пять лет, я в состоянии за себя постоять. — Для убедительности бью его кулаком в грудь. — Я злюсь и никуда с тобой не поеду!

Куртка на нём расстегнута, и я чувствую, как под тонкой футболкой каменеют стальные мышцы. А ещё он горячий, даже через ткань. Если бы на меня в подворотне напал вот такой вот амбал, не факт, что я смогла бы отбиться.

— Я и вижу.

— Что ты видишь? — прищуриваюсь.

В его волосах бардак и снег.